Царева vs серый волк
Шрифт:
— Я всегда мечтал петь, вот так, как сейчас, я мечтал видеть ваши лица, слышать ваши голоса, которые поют вместе со мной, — говорил Царевич, придерживая рукой гитару, — давайте споем все вместе, хором — вы так хорошо поёте! Попросим наших осветителей лучом света выбрать человек шесть — семь, Вася, слышишь? — Царевич поднял лицо вверх, туда, где над галёркой была комнатка с аппаратурой, — сделаешь? Те, кого выберет Вася, поднимитесь, пожалуйста на сцену… Не надо стесняться, — улыбнулся он девчушке в переднем ряду, на которую упал яркий луч голубоватого света — все мы можем петь.
Худенькая девочка лет четырнадцати, смущаясь, уже поднималась на сцену, так же как и мускулистый парень, и женщина, и троюродный племянник моего отца, и ещё пара других человек.
— Представляешь, он даже знает, как у нас осветителя зовут! — восхищённо прошептала я Алле, — успел узнать его имя!
Да, я была восхищена Царевичем. Он классно пел. Он умел заводить зал, он умел проникновенно общаться со зрителями — он однозначно стоил потраченных на него пяти тысяч.
— Представляешь, звезда мирового масштаба, и знает, как зовут нашего осветителя!
— Может наобум сказал? — пожала плечами Алла.
— Да нет, осветителя точно Вася зовут, я с ним…
«Я с ним ходила на свидание» — хотела сказать я, но не успела, потому что прямо мне в лицо ударил слепящий свет.
— Что такое… — я попыталась закрыться от этого мощного луча.
— Рая! Не тупи! — Алка толкнула меня локтем в бок, — выходи на сцену!
Я поднялась со своего места — все, кто был вокруг смотрели на меня. Люди, стоявшие на сцене смотрели на меня — Царевич смотрел. И неловко скособочась, путаясь в ногах — мысленно проклиная странные способы развлечения зрительного зала, — я потопала на сцену.
— Сюда, давайте к нам сюда… — Сказал Царевич, отодвигаясь и освобождая место подле себя.
В непосредственной близости он виделся невысоким таким пареньком с гитарой, таким студентом не самого крепкого телосложения. Он был абсолютно обычным. Я ещё раз поразилась этой его простоте, каким-то образом совмещавшейся со статусом международной звезды.
— А теперь споем все вместе!
«Да ну нафиг!» — успела подумать я, как музыка загрохотала. И да — это была та самая песня «не про рыб». Бодрая танцевальная — я непроизвольно стала дёргаться под музыку — наверное очень неловко дёргаться… А тут ещё Царевич повернул ко мне своё лицо, и, как бы приглашая запеть протянул — «Ходят ры-ы-ы-бы, рдея плавни-и-и-к-а-а-ами».
Я отшатнулась.
Но Царевич, улыбаясь — коварно улыбаясь, как мне показалось, — протянул микрофон прямо к моему рту.
— «Раздува-а-а-я жа-а-а-абры»… — протянула я
И надо же, мой голос прозвучал круто! В сочетании с живой музыкой, с голосом Царевича, грамотно ушедшего на вторую партию это было просто великолепно, я от себя такого не ожидала. Да что там, в этот миг мне подумалось а не возьмёт ли Царевич меня к себе на подпевки — ведь я так классно пою. Хотя, почему на подпевки — может мы будем петь дуэтом? Я могу!
Но это был только миг, потому что Царевич уже протягивал микрофон худенькой четырнадцатилетней девочке — и у неё получилось петь ничуть не хуже. А может и лучше даже — у нее был тоненький серебристый голосок. Потом Царевич протянул микрофон толстому дядьке — и тот тоже нормально спел. Только в дуэте с ним Царевич не стал уходить на второй голос.
И это действительно было невероятное ощущение — я пела, я смотрела в широкий зрительный зал, который тоже подпевал — и как казалось отсюда, он подпевал лично мне. Я как будто была дирижёром этой огромной толпы, и лучи света выхватывали меня из тьмы, и люди колыхались в такт музыке — мы все двигались в такт…
«Алка» — подумала я, — «Алла тоже должна была выйти вместе со мной, чтобы разделить со мной это чувство, потому что описать его ей я не смогу…»
Много позже я думала, что слишком уж все шло хорошо, слишком много было чудесных совпадений, чтобы это счастье продолжалось слишком долго. И оно долго не продолжалось.
… Потому что я внезапно упала на пол. Лицом вниз. Музыка смолкла — или я оглохла? Пол был твёрдый, деревянный и падать на него было больно, перед глазами у меня все поплыло. И я почему-то решила, что это какое-то продолжение концертной программы. Что это падение — это какой-то странный танцевальный номер. Но однозначно — если это была такая часть выступления, то это было слишком. И хорошо, что Аллы не было рядом со мной в этот момент…
Но тут звуки вернулись ко мне — и я услышала испуганный рёв толпы. Что-то случилось. Что то сломалось, что то пошло не так. Что-то, что не было запланировано. А тут ко мне вернулось и зрение, и я увидела что в метре от меня какая-то девушка ползёт, зажимая рану на на плече, а из раны в три ручья течёт кровь, и кровь её оставляет на деревянном полу сцены полосу.
Я резко села — и увидела перед собой лицо Царевича.
— Передай это Яге, — сказал он, суя мне в руку что-то.
Ветер, шелест, шорох — и меня снова опрокинуло, на этот раз на спину. Я больно ударилась затылком.
И свет окончательно померк.
Глава 3
Мне не хотелось вставать. Я лежала, ощущая ломоту во всем теле, головную боль и невероятную сонливость… В голове при этом была такая звенящая пустота, что какое-то время я просто пыталась вспомнить, кто я такая. С трудом выскребая из своего измученного мозга воспоминания, я сообразила что я же студентка, а раз я лежу, то наверное, сейчас утро, и как я, такая, сейчас учиться пойду? Я просто сидеть не смогу… Надо позвонить Алле, сказать, что я не смогу прийти, пусть скажет преподавателям что я приболела…
И тут я в друг вспомнила Аллу — концерт — и взрыв? Землетрясение? Пожар? Что такое случилось?
Я открыла глаза — и увидела белый потолок, больничный потолок, больница безошибочно угадывалась и по запаху антисептика и по кипенной белизне жёсткого, плотного постельного белья.
Так что же случилось?
— Вы проснулись? Вы помните, что случилось?
Я повернула голову и увидела человека в чёрной полицейской форме. Он сидел на стульчике, в руках у него были белые листы бумаги на подложке и ручка. Он смотрел на меня. Позади него стояла медсестра в белом костюме и шапочке.
— Рая, помочь вам сесть? — сказала она.
— Не надо, я сама…
Я села натягивая одеяло себе под подбородок.
— Вы же из полиции?
— Да, — полицейский назвал своё имя, должность и показал мне корочку, — Рая Царёва, Николаевна… — начал записывать он, проговаривая моё имя вслух, — Вы потерпевшему случайно не родственница? Он же Никита Царев.
— Никита Царев?
— По крайней мере в его паспорте так написано.
— А кто это — Никита Царёв?
— Как кто… Царевич. Я же сказал вам только что. Настоящее имя Царевича Никита Царёв. А вы Рая Царева. Я спросил не родственница ли вы ему, это шутка такая, я знаю, что нет, я проверял.