Чтение онлайн

— Отлично! — Царевич оглядел пустынную улицу, — вот мы и в Чащобе. Никаких больше тесных машин! Волок, вези нас.

Глеб прошёл вперёд — и походя отвесил невысокому Царевичу шутливый подзатыльник.

— Я так понимаю, нам надо в Москву. А куда именно?

— Ты чуешь Шаповицкого? — спросил его Вася.

— Нет. Я не знаю его и никто из вас его не знает. Поэтому я его не чую.

— Но у нас же есть его фотография.

— По фото запах учуять трудно.

— Тогда просто привези нас в Москву по адресу…

И Вася, глядя на карту, назвал адрес в центре Москвы.

— Там находится главное здание его компании. Оттуда ты сможешь взять его след?

— Да.

Глеб обернулся волком, Вася сел ему на спину, посадил меня перед собой, а Царевич сел позади.

— Держитесь!

Глеб рванул вперёд — и вот уже никакого города вокруг нас не было. Была степь, потом горы, потом лес, потом мы пролетели по берегу моря — и вот она Москва, самый центр.

— Во-о-о-олк! — истерически заорал кто-то, — глядите, волк!!

Мы были на красивой широкой очень пафосной Московской улице. Людей было немного — в Чащобе ведь видно не всех. Но кто-то из этих немногих углядел Глеба и испугался.

— Фу, блин!

Глеб сделал несколько прыжков и мы оказались на другой улице, вернее даже в нешироком проулке, с односторонним движением, где не было ни души.

— Слезайте. Пойдем пешком.

Глеб оборотился человеком и стал отряхиваться, поправляя на себе одежду и пристраивая поудобнее рюкзак.

— Где контора Шаповицкого?

— Недалеко, — Вася опять смотрел в карту, — соседняя улица.

Контора, как выразился Глеб, Шаповицкого располагалась в высоком здании в стиле «стекло-и-бетон». Мы прошли внутрь — никто нас не задерживал. Да и некому было, все просторные холлы, и широкие коридоры, все здесь было абсолютно пустым. Кожаные диваны, кадки с растениями, авангардные картины на стенах — и ни одного человека. И только в конце одного из коридоров я углядела одинокую уборщицу.

— Да, пройти к Шаповицкому действительно нетрудно…

Мы шли по очередному проходу — и у меня в голове кружил целый рой мыслей и предположений. А что если вот так пройти в банк? В хранилище денег?

— А если в банк… Ну, типа… Можно было бы взять деньги и вынести…

— Яга не даст вынести чужие деньги из Чащобы, — сказал Вася не отрываясь от телефона.

— Звучит так, как будто ты пробовал, — усмехнулся Глеб.

— Нам сюда, — Вася прошёл в широкий холл с большим окном от потолка до пола.

И здесь кто-то был. За небольшим столом сидела девушка. По левую и правую сторону от неё стояло по пальме в горшке.

И девушка нас видела.

— Вам назначено?

Молоденькая, худенькая, в очках она, внезапно, оказалась серьёзным препятствием.

— Нам… Да, назначено, — сказал Глеб.

— А как вас зовут?

Девушка внимательно смотрела на нас, четверых, в нашей дорожной одежде и с рюкзаками за плечами и держала ручку наизготовку, чтобы записать наши фамилии. Она смотрела не отрываясь, на её спокойном лице не дрогнул ни один мускул.

— Волок. Глеб.

Минимум косметики, ногти в прозрачном лаке, из украшений только обручальное кольцо и крохотный золотой крестик. И совершенно серьёзно — хотя девушка эта наверняка знала что никакому «Волоку, Глебу» не назначено, — совершенно серьёзно она записала фамилию и имя на листочке (поставив дату и точное время), потом сверилась со списком в компьютере и с ледяной отточенной вежливостью произнесла:

— К сожалению вам сегодня не назначено. А вас как зовут? — повернулась она ко мне.

— Рая… Царева…

Фамилию я ещё не успела поменять.

— Вам тоже не назначено.

Это был тупик. В наших планах было тайком проникнуть в цитадель Шаповицкого, внезапно материализоваться перед ним при помощи красного камешка, который подарила мне Яга, и, после этого, если надо, поразить Шаповицкого превращением Глеба в волка и может быть, меня в жарптицу. И после всех этих фокусов начать его расспрашивать.

Но эта девица сломала нам все планы. Было понятно, что даже если мы поразим её нашими фокусами к начальству она нас не допустит. А применять к ней физическое воздействие никто, конечно же, не собирался.

Но у нас был и план «Б». Мы могли проникнуть к Шаповицкому домой.

— Да, мы, наверное, ошиблись, — сказал Вася, — пожалуй мы пойдём. До свидания.

И мы ушли. Краем глаза я успела заметить, как девушка потянулась к телефону внутренней связи. Интересно, охране влетит, за то, что она нас пропустила?

— Ты учуял запах Шаповицкого? — спросил Вася Глеба.

— Да. Я знаю теперь где он живёт.

Мы вернулись в тот же самый проулок и уже там Глеб обернулся волком. Мы сели на него — и через секунду были на дворе перед большим домом, почти дворцом. Куда ни кинь взгляд влево и вправо простирался ровный зелёный газон пересеченый аккуратными песчаными дорожками. По краям этого зелёного поля высились кипарисы и что-то ещё хвойное. И где-то вдалеке громко лаяли собаки.

— Чуют… — пробормотал Глеб, — давайте в дом зайдём.

— Дверь закрыта.

— Кто-то да откроет.

Дверь открылась — но не главный вход, а небольшая дверь сбоку. Наверное, кто-то пошёл проверить собак. Мы заторопились в этот вход.

Дом внутри тоже был большим. Подчёркнуто большим. Огромные пустые пространства. Квадратные километры мраморного пола, гектары стеклянных потолков, акры ковров, погонные метры картин. Золото тоже присутствовало, но дозировано — немного на перилах, чуть чуть по лепнине потолка. Ведь владелец всего этого был совсем не цыганский барон.

— Н-да… — сказал Глеб, — люди явно стремяться к здоровому образу жизни. Страшно даже представить, как по такому дому идти ночью из спальни до холодильника пожрать… Топать устанешь. А если ключи где-то посеешь… Представляете?

— Завидуй молча, Глеб — фыркнула я.

— Нам надо найти спальню Шаповицкого.

— Она там, — кивнул Глеб, — наверху.

Спальня Шаповицкого тоже была большой — но не циклопических размеров. По площади примерно как квартира моих родителей. Ковёр с длинным чуть ли не как трава ворсом, массивная мебель из тёмного дерева, бархатные портьеры. Все строгих, приглушённых цветов, все царственно, тяжеловесно, внушительно. Большой портрет на стене — сам Шаповицкий, его жена усталое выражения лица которой художник не смог залакировать, молодая девушка и высокий парень — видимо их дети. У окна стоял вазон с целой охапкой свежих цветов.