Чтение онлайн

— Имаши ли, Василий произволение благое и непринужденное и крепкую мысль пояти себе в жену сию Раису, юже зде перед тобою видеши?

— Да.

Священник повернулся ко мне.

— Имаши ли произволение благое и непринужденное и твердую мысль пояти себе в мужа сего Василия, егоже перед тобою зде видеши?

— Да.

Позади меня стола Алла, она держала над моей головой золотой венец. У Васи дружкой был Глеб.

Священник повернулся к алтарю и стал творить молитвы. Краем глаза я видела маму, которая спокойно и торжественно крестилась. Она выдавала замуж уже третью дочь.

Священник протянул нам с Васей рушник и взявшись за него, мы обошли вокруг аналоя. Мама утерла слезу, папа улыбался — он пересекался с Васей по работе и хорошо к нему относился. Сестры в красивых платьях радостные и оживлённые стояли рядом со своими мужьями, их детишки чинно стояли в ряд и видно было, что вся эта детвора только и ждёт когда все это кончится и можно будет, наконец, побегать.

Со стороны Васи тоже было много гостей, но все это были его коллеги из филармонии.

— Иже в Кане Галилейской пришествием Своим честен брак показавый…

Венчание кончилось. Священник сказал напутственное слово, осенил нас крестом и мы вышли на улицу, на воздух, на площадку перед храмом, где уже с визгом носились беззаботные дети, не обращая никакого внимания на то чти их пышные платьица и отглаженные костюмчики плохо стыкуются с такой суетой.

— Наконец-то, — сказал Вася, пожимая мне руку.

— Рая, какое чудесное платье! — Алла приобняла меня и тут же отошла к своему Толе.

— Давайте все построимся на крыльце церкви! — голос фотографа, невысокого круглого дядьки властно перекрывал весь шум гам, — Отец Андрей, вы в центр, на верхнюю ступеньку. Родители молодых! Родители молодых! Я сказал родители молодых!

— Но мы же здесь, — мягко сказала ему мама, — мы здесь, где нам вставать?

— По обе стороны от священника… А где второй комплект?

— Что?

— Родители со стороны жениха?

— А… — мама смутилась, — их здесь нет…

И она послала сердитый взгляд моей старшей сестре. Это она нанимала фотографа, и, наверное, должна была его предупредить, что Васиных родителей уже нет в живых… Хотя, если честно, предугадать кому и что сказать не всегда возможно.

Но фотограф уже и сам сообразил, что гребёт не в том направлении. Так что он перестал зазывать родителей Васи и по другую сторону от отца Андрея поставил руководителя филармонии.

— Отлично, а молодые в первом ряду… — фотограф расправил на мне фату и не дрогнувшей рукой пригладил волосы у Васи на голове, — Давайте всех детей расставим по краям! Дети! Я сказал дети!! Сюда!

Дети перестали носится и опасливо косясь на фотографа стали выстраиваться справа и слева от нас с Васей.

— Где вы его откопали? — услышала я голос Глеба, который стоял ступенькой выше.

— Он лучший фотограф в городе, — углом рта ответила я ему.

— Он действительно очень крут — подтвердила Алла, стоявшая прямо за моей спиной, — он лауреат международных конкурсов, много снимает для больших рекламных агентств…

— Да, скромности это ему не добавило.

— Улыбаемся! Я сказал улыбаемся!

И фотограф энергично воздел камеру.

— Скажите мне, пожалуйста, я достаточно улыбаюсь? — театральным шёпотом произнёс папа и вся толпа гостей издала смешок.

— Отлично! — похвалил фотограф, — Молодцы!

— Ой, это же он!

Родители Толи не успели ни на венчание ни на общую фотографию, у них были какие-то дела и они только-только пришли на церковный двор.

— Это же он! — мама Толика, взволнованно дергала за рукав папу Толика.

Я проследила взглядом куда смотрели они оба — и увидела Глеба, который сидя на корточках что-то втолковывал малышне.

— Вы его знаете? — удивилась я.

Но расспросить их откуда они знают Глеба, который только неделю назад приехал в наш город, я не смогла. Мы опаздывали в кафе.

— Рая, нам надо в машину садится, — мягко сказал мне Вася, — пошли.

Родители Толика тоже пошли садится в машину. У нас впереди ещё было не только кафе но фотосессия на природе. Яблони были в цвету и не сфотографировать их в такой день было бы преступлением.

— Здесь так хорошо, — со вздохом сказал Вася, когда мы сели в автомобиль.

— Да, у нас хорошо.

— Жалко что… Что придётся уехать, — и Вася покосился на шофера.

Говорить прямо он не мог. Потому что вся семья и все коллеги Васи были уверены, что медовый месяц мы с ним проведём в Сукко, на берегу моря. И мы даже купили билеты, забронировали гостиницу. Но дело было в том, что в Сукко мы должны были провести всего пару дней, а потом отправится в Чащобу. Добывать молодильные яблоки.

— Извини, что втянул тебя в это, — тихо сказал мне Вася.

— Я рада тебе помочь.

— Я бы хотел, чтобы ничего этого не было, но…

Глеб должен был идти с нами. И Царевич тоже, хотя я не очень понимала, зачем мы его с собой берём. Царевич не обладал ни волшебной скоростью ни волшебным нюхом, как Глеб, и не был кровно заинтересован в поиске молодильных яблок, как Вася или я.

— Приехали.

Вася вышел из машины и открыл дверцу и галантно подал мне руку.

В кафе царил полумрак и пахло цветами. Живая музыка, тщательно приготовленные блюда — и я искренне радовалась, что мои близкие веселятся. Нам с Васей дарили подарки, говорили речи, мы целовались под всеобщее «Горько!», танцевали под пение некой певицы.

— Надо было Царевича пригласить петь, — рассмеялась я, кружась с Васей в танце, — вот бы все поразились!

— Тебе не нравится, как она поёт? Это лучшая исполнительница в нашей филармонии.

— Я много от нашей филармонии и не ждала… А зачем Царевич идёт с нами в Чащобу?

Вася сразу помрачнел и я пожалела, что заговорила в такой день о Чащобе.

— У него там сестра, — и Вася крепче меня обнял.

— Сестра? В Чащобе?

— Да. Он её ищет. Может все вместе мы её найдём.

— Она тоже птица?

Вася криво усмехнулся.

— У вас у птиц особая связь, я всегда это знал.

— Вовсе нет.

— Это так. Все птицы тебе родственники не меньше чем отец и мать или сестры.

— С чего ты взял?

— Ты ведь в Чащобу пошла только ради Царевича. И птицей стала только ради него. И сейчас только услышала о Гамаюн и сразу так встревожилась. А ведь без молодильных яблок мне смерть…

— Я за тебя тоже тревожусь!

— Спасибо и на этом.

— Гамаюн — это сестра Царевича?