Чтение онлайн

него масла. Голубое пламя бездымно качнулось, пахнув ладаном.

А у Таги-Усака кудри полыхали, как огонь в этой чаше, и глаза будто

молили о чем-то... «О боги, что делать, не идет он из головы!..» Мари-Луйс

подумала о своем малыше. Он сейчас спит в люльке, подвешенной к потолку.

Как бы нянюшка не заснула и не прозевала, если он вдруг раскроется!..

Уберегите его, о боги! И что там делает супруг?..

Мари-Луйс опустилась на колени перед изображением бога Мажан-Арамазда

и долго молилась за мужа, за сына, за немощного царя-отца. Молилась, а

облегчения не обретала. Видно, грех пожирает душу: слишком часто она

произносит имя Таги-Усака. И зачем это, зачем?! Отведи злую напасть,

всесильная Эпит-Анаит!..

Царице вдруг стало не по себе от одиночества. Она поспешила к жене

хозяина дома. О тревогах своих с ней, естественно, не поговоришь, но тем

не менее облегчить душу можно.

Каранни отправился к морю Наири. Не завлекла бы его коварная синь

морская, не околдовала бы вероломная богиня Нуар... Слева от вершин

васпураканских гор взвиваются ввысь дым и пламя. «Не дай им совратить

тебя, душа моя, супруг мой Каранни! И тем более не вызови гнева пылающих

огней! Колдовские чары богини Нуар безмерны. Остерегайся. Помни, как

некогда мерзкая царица Шамирам собственными руками убила Ара. Он был

прекрасен и мужествен. Неудержимая в своих страстях и вожделениях Шамирам

явилась, чтобы завладеть Ара Прекрасным. Он был убит на земле Айраратской,

около реки Ильдирун. Но тут нагрянула жаждущая любви богиня Нуар и унесла

его тело в страну Наири, к извергающей огонь горе. Там она предала его

огню, и совершилось чудо: Ара Прекрасный ожил...

Не увлекла бы и тебя богиня Нуар, супруг мой».

* * *

Утро началось кимвальным перезвоном.

Царицу пришел приветствовать властитель Нерика. За ним явился великий

жрец Арванд Бихуни. Он подошел к священному огню, посыпал его щепотью

ладана и, повернувшись к Мари-Луйс, поклонился ей:

— С добрым утром!

Пришел и Таги-Усак, но Каш Бихуни, словно бы не заметив его, сказал:

— Звезда Великого Гайка повернулась к Медведице, государыня царица.

Таги-Усак про себя усмехнулся. Поди же, этот усохший жрец сует свой

нос и в астрологию?! Еще не наступил час звезды Гайка.

— Что хочет бог небесных светил? — спросила царица, обращаясь к

жрецу.

— Мажан-Арамазд требует жертвы.

— Уже приготовлены три бычка и семь баранов.

Арванд Бихуни опустился на колени перед чашей с огнем, воздел руки и

начал неслышно молиться, затем, как бы зачерпнув огня, он семь раз

переложил его из ладони в ладонь и вернул опять в чашу. Совершив эту

манипуляцию, жрец тяжело поднялся и громко сказал:

— Мажан-Арамазд требует, чтобы ему в жертву принесли человека, все

равно кого — мужского или женского пола.

Мари-Луйс с ужасом подумала о своем ребенке. А что, если и там

какой-нибудь жрец положил на него глаз?! Она чуть было не закричала, но

тут заговорил властитель Нерика.

— Жертвенные животные уже помечены, — сказал он.

Великий жрец гневно посмотрел на него.

— Сам себе погибель готовишь, господин властитель! — И он обернулся к

царице: — Или человека в жертву, как того требует извечный обычай, или

этот город постигнет большая беда, божественная!

— Человек с рождения — жертва! — с горечью проговорила царица. —

Зачем же делать его жертвой вдвойне, и к тому же до времени? Принесите в

жертву бычков, буйволят, белых овечек. Я запрещаю приносить в жертву

человека!

— Быть по-твоему, — ответил Арванд Бихуни. — Однако какой дать ответ

хеттскому жрецу Кама Варашу, который требует, чтобы ему открыли двери

жертвенника бога Шанта? Он привез для принесения в жертву юную

девственницу.

Мари-Луйс снова вспомнила свое дитя.

— Запрещаю! — ответила она.

— Что ты тревожишься, великая царица? Жертва, она ведь не в себе. Ее

одурманивают, и она даже может смеяться, бредить. Кама Вараш неуступчив,

божественная.

— И, однако, он же в моих владениях! Как он смеет не подчиниться

моему повелению? Если станет упорствовать, изгоните его из Нерика!

Таги-Усак про себя подумал: «Царица наша, ты что же, не помнишь, что

у Кама Вараша в Нерике целых шесть тысяч приверженцев? Как его выгонишь

при такой-то силище? Надо искать иной выход, надвигается беда».

Великий жрец удалился, гремя деревянными сандалиями о каменный пол.

Все оставшиеся в помещении безмолвствовали. Слышно было только, как

трещало масло в курильнице. Мари-Луйс подошла к огню, провела по нему

ладонью и громко, четко выговорила:

— Сообщите хеттским жрецам, я разрешаю жертвоприношение Шанту только

животными!

Властитель Нерика поклонился и вышел. Царица долго стояла недвижно

перед чашей с огнем. И, словно бы пожалев Таги-Усака, спросила:

— Помнишь песнь, которую ты сложил в честь Масиса?

— Помню, божественная...

— Спой.

Таги-Усак оторопел: петь в такую тревожную пору? Сейчас?..

— Сжалься, царица!..

— Не царица. Перед тобой слабая женщина. Спой мне. Ты недостоин

царицы. Перед тобой всего-навсего потерявшая голову самка!..

И тут Мари-Луйс вдруг стремительно удалилась.

Завтракала она только в обществе жены и дочерей властителя Нерика.

Вина подавать не велела.

Дверь внезапно отворилась, вошел Таги-Усак и доложил, что великий

жрец хеттов Кама Вараш желает видеть царицу.

После долгого молчания Мари-Луйс попросила провести Кама Вараша на