Чтение онлайн

Старый Иероним хорошо помнит, что он дал слово, да, он помнит это слово, но иное дело дать, иное дело исполнить!.. А обещался я, ни более, ни менее как прийти с хорошим приданым для будущей внучки… Эх, Иеронимо, Иеронимо, зачем ты такой самонадеянный!.. Приданое, да еще хорошее!.. Чудак ты, Иеронимо, большой чудак! Лютая нужда выгнала тебя из родного города, она же была твоей неизменной спутницей в течение всех этих скитальческих пятнадцати лет, а ты, поди-ка и теперь мечтаешь о приданом для внучки.

Да жива ли еще она, эта твоя внучка, а если и жива, то… почему знать, где она находится? Может быть… Нет, нет, лучше об этом не думать!

Иеронимо замахал руками как бы стараясь действительно отогнать от себя неприятную мысль, и снова впал в глубокую задумчивость.

— Почему же этот новый ребенок должен быть непременно девочкой? — задал он себе вопрос, — ведь это мог быть мальчик? И даже наверно был мальчик! Такой же славный бамбино как тот, первый, и назван он, наверно, в честь его, дедушки, Иеронимом! И теперь оба помогают отцу! Что-нибудь делают, что свойственно молодым людям! Например, продают газеты, служат гидами для иностранцев, а может быть, и работают на фабрике… Так что он, старый Иеронимо, пожалуй, и не нужен со своим «приданым?» Конечно, не нужен! Кому он нужен, старый, выживший из ума болтун! Птенцы оперились и вылетели на свободу. Может быть, их уже нет, а может быть дела их пошли так хорошо, что они пробрались в Неаполь, а не то и в самый Рим? И живут в достатке, хорошо, и забыли тебя! А ты, старый, всё болтаешься по свету со своими куклами и тешишь детей и глупцов! Ну, так что же? А я, всё-таки, люблю свои куклы и не променяю их ни на что! И жизнь свою, как она ни тяжела, не променяю ни на какую другую!.. Пусть другой раз мне нечего есть, но зато я свободен как птица, куда захотел, туда полечу! Да, вот оно что!..

На столе горела свеча, тускло освещая мрачный, прокопченный табачным дымом номер, гостиницы и его убогую обстановку из пары стульев, кресла, дивана и железной кровати, прятавшейся за темной ситцевой занавеской заслонявшей альков. Итальянец сидел на полу, перед раскрытым ящиком, вынимал по одной марионетке и бережно клал на диван. Нам уже известно, что у старика, как у многих южных людей, вследствие живости темперамента и фантазии было обыкновение говорить вслух. Этому обыкновенно не изменил он и теперь, сопровождая каждую вынутую им куклу соответствовавшим ей замечанием. Первая лежавшая наверху и попавшаяся в руки Иеронимо фигурка была — городской страж. Страшно длинные черные усы на гладко выбритом лице придавали этой фигуре, облаченной в короткий синий плащ и с красным кепи на голове, необычайно воинственный вид.

— Ага, ты тут, мой храбрый Гвидо! — сказал итальянец, вытаскивая фигурку за ноги, — ты всегда впереди всех, как и следует настоящему стражу! Отлично, старина! Мы положим тебя сюда, и ты опять будешь сверху! Только кто же это помял твое кепи, и ус у тебя почему-то повис? Неужели это после той свалки, которой закончилось наше тогдашнее постыдное представление? Прости, мой храбрый Гвидо, за уступку, которую я должен был сделать зрителям! Ох, как трудно угодить нынешнему зрителю! Некоторые из черни вопили, требуя твоего полнейшего уничтожения, но я не так глуп, чтобы лишить самого себя хлеба! Пусть уж это сделают другие! А ты еще мне послужишь, мой храбрый Гвидо!

На потолке вдруг выросла громадной величины тень от поднятой руки итальянца с заключенной в ней фигуркой стража, затем тень метнулась в сторону и исчезла.

Иеронимо бережно доставал следующую марионетку, — парижской модницы. По правде сказать, эту истрепанную фигурку в синем бархатном казакине и желтой, хотя и шелковой, но сильно помятой и местами разорванной юбке, с широчайшей шляпой на голове, на которой: искусственные цветы запылились, а стеклярус почти весь поломался и осыпался, разве только в насмешку, пародируя, можно было назвать модницей, но наивный старик никогда не только не получавший, но и не видевший модных журналов, шатавшийся почти исключительно по маленьким, захолустным городкам, искренно верил, что его «модница» есть образец модниц всего света.

Он посмотрел на фигурку молча, неодобрительно покачал головой при виде разорванной юбки и отложил в сторону, намереваясь впоследствии вооружиться очками, иглой и заняться починкой. Много починок требовали его фигурки! Всего вторая, а вот уж нужно поправить кепи и ус полицейского и починить костюм модницы!

Итальянец тяжело вздохнул, выпустил из трубки густой клуб дыма и полез за следующей фигуркой.

— Ну, что, мой бедный студиозус! — говорил он, вытаскивая из ящика, странного субъекта, сухого как вешалка, в плаще и широкополой шляпе, — мой неисправимый энтузиаст и идеалист! Несмотря на то, что разочарования ждут тебя на каждом шагу, ты всё еще не убедился в людской подлости, в том, что люди звери, с большим аппетитом поедающие друг друга, ты всё еще проповедуешь братство и защищаешь свободу человеческой личности?

— Эх, голубчик! Посмотри, как ты худ и жалок, мой бедный энтузиаст, посмотри, на что похож твой старый плащ, который нельзя даже починить! Да и к чему? Если одеть тебя в этот, хотя и скромный на вид, но дорогой, — потому что он сделан из лучшей, тонкой материи, костюм твоего соседа капеллана, то ведь всё равно никто не поверит, что ты вдруг исполнился благочестием, сделался сытым и благоразумным, истинным сыном церкви и гражданином своего отечества. Конечно, не поверят! Таковым привыкли видеть вас, высокочтимый монсеньор, столп благочестия и оплот порядка, — нужды нет, что вы человек довольно-таки лукавый. Как? Вы отрицательно качаете головой, как будто то, что я говорю — неправда? Ну, уж меня-то вы не обморочите, как ни старайтесь! Хотя, говоря по правде, мне решительно всё равно, что вы делаете там, у себя, в вашей интимной жизни! Бог вам судья! Право, какое нам дело до всего этого? Ступайте себе в ящик, вы так хорошо сохранились до сих пор, что вас нечего реставрировать!

— А, вот они, мои знатные особы, — воскликнул итальянец, увидя на дне ящика целую группу пестро одетых марионеток, — вот когда придется поработать иглой бедному, старому Иеронимо! Нет плаща, который бы не поддался времени, нет диадемы, которую не нужно было бы поправить! Впрочем, что же мудреного? По настоящему вы бы должны были помещаться отдельно, а я вас смешал в одну кучу со всем этим народом, которого никто не научил не только вежливости и уважения к высшим, но даже сносному обращению между собой! Что делать, добрые, великодушные принцы, доблестные герцоги, бароны, графы, пэры и проч. Увы! Старый Иеронимо слишком беден, слишком скуден его заработок, чтобы он мог позволить себе такую роскошь, как устройство для вас отдельного помещения! Вот повелитель островов Туамоту; нужно подновить сто, головной убор, украшенный павлиньими и страусовыми перьями и золотые бляхи на некоторых частях тела. А вот еще король Тубутаи… Э, да что же это такое с ним случилось? Он без носа! В дороге у него откололся кончик носа! Да где же он, этот кончик?

Иеронимо засунул руку по локоть в ящик и с беспокойством принялся шарить по дну, отыскивая кончик злополучного носа. Ему попадались руки, ноги, головы, туловища немногих остававшихся еще в ящике марионеток, но кончика носа не было. Тревога охватила душу старого итальянца, он смутился, побледнел…

Нос! Где же этот несчастный нос? Не захватить ли он его нечаянно в складках пышного платья парижской модницы, или нет ли его в мантии капеллана?

Иеронимо снова начал рыться в ящике перевернул десять раз марионетки, ощупал их, осмотрел, — носа нигде не было! Нос пропал! Не сунул ли он, его в диван?

Он осмотрел подушку дивана, засовывал длинные сухие пальцы, как крючку в щели между сиденьем и спинкой; тщательно осмотрел стол со всей бывшей на нем скудной утварью и бросил даже мимолетный: взгляд на пустую сковородку из-под яичницы…

Нет, всё напрасно! Нос исчез!..

Нос короля Тубутаи!

Положим, у всех этих экзотических королей носы не достигают больших размеров, но, каковы бы они ни были, всё-таки у них есть носы. И у Тубутаи должен быть нос!

Иеронимо глубоко задумался…

Да, он должен быть… И если случилось такое несчастье, то его нужно… как можно скорее… исправить…

У Иеронимо есть, на всякий случай, клей… Но материал? Из какого материала можно сделать нос? Из дерева, каучука, воска? Но ничего подобного, кроме воска под рукою нет!.. Нос из воска? Но почему же тогда не из репы или моркови? Вот идея! В гостинице моркови всегда найдется сколько угодно… Позвать номерного…

Иеронимо оглянулся и… обомлел.

Все вынутые им из ящика марионетки, все принцы, герцоги, графы, бароны и проч. выстроились в ряд и начали «торжественное шествие знатных особ».