Чтение онлайн

В гавани Евнос («счастливое возвращение») стояли у причала или качались вдали от берега на якорях суда, преимущественно торговые. Возбуждающе пахло соленой морской водой, водорослями. Там, где темно-лазурное небо залива сливалось на горизонте с темно-изумрудным морем, оно сверкало в лучах заходящего солнца невыносимо для глаз.

Большой торговый корабль, принадлежавший Эшмуназару, стоял у причала. Изогнутый нос корабля был украшен головой льва. На высокой корме два мощных весла. Вдоль борта шла деревянная решетка для ограждения палубного груза. Быстрые глаза Алексиона еще издали разглядели все подробности. Он был восхищен увиденным.

Портовые грузчики как раз заканчивали погрузку. Сильные загорелые мужчины, обнаженные до пояса, ловко пробегали с полными зерна мешками на плечах по шатким мосткам, соединяющим палубу с причалом. Сновали матросы. Слышались громкие возгласы, брань.

Купец остановился возле мостков, повернулся к шедшему за ним мальчику и протянул вперед руки, как бы желая взять сверток у мальчика, но неожиданно передумал, руки опустил и спросил, словно эта мысль только что пришла ему в голову:

– Не хочешь ли, мой юный друг, подняться на палубу?

Глаза мальчика сверкнули от любопытства, но осторожность заставила его ответить отрицательно.

– Отец не говорил мне, что я должен взойти на корабль. Я должен лишь донести свиток до него. Прикажи кому-нибудь из команды забрать у меня сверток.

– Все матросы заняты работой. Помоги уж мне взойти с этим свертком на палубу. – И Эшмуназар доброжелательно улыбнулся.

В это время на корабле развернули парус, до этого обвивавший рею. И он заполоскался огромным полосатым пурпурно-белым платком. Ветер был южный, дул с материка. Он наполнил прямоугольный парус, выгнул его в сторону моря.

Желание почувствовать себя матросом, отправляющимся в чужие страны, заворожило мальчика. Он вскинул на соблазнителя доверчивый взгляд и решился подняться на борт всего на несколько минут, чтобы почувствовать покачивание палубы под ногами, шум ударяющих о борт волн.

Его заперли в каюте. Мальчик понял, что погиб. Начал кричать. Колотил руками и ногами по двери каюты. Его сердце гулко стучало, готовое выпрыгнуть из груди. Потом он бросился к маленькому окошечку. Родной берег медленно отходил вдаль.

Ребенок завизжал, завопил изо всех сил:

– Помогите!

Заскрипела дверь каюты. На пороге появился огромный матрос. Он стоял в дверном проеме, широко расставив ноги. Алексион бросился вперед, попытался проскочить между ногами великана. Тот сгреб его в охапку и дал оплеуху.

– Хватит вопить, гаденыш.

Телесные наказания не были новостью для Алексиона, впрочем, как и для всех, кто посещал школы. Дисциплина в египетских школах была суровой. Старинное изречение гласило: «Ухо мальчика на спине его, он слышит, когда его бьют».

Но безжалостный матрос ударил мальчика настолько сильно, что в голове ребенка загудело, перед глазами сверкнуло и он потерял сознание. И уже не слышал запоздалые слова купца, стоящего за матросом:

– Полегче… Не испорть товар.

Да, товар, который купец получил совершенно бесплатно и который принесет ему, он надеялся, приличную прибыль.

Сколько времени Алексион пролежал без сознания, он не знал, но, видимо, долго. В каюте было уже темно. Продолжая лежать на полу, мальчик постепенно вспомнил все, что с ним произошло. Сколько раз он слышал рассказы о том, как финикийские купцы похищают детей, сколько раз бабушка Хион пугала его, стараясь предостеречь. Напрасны были ее слова. Он глупо попался.

Алексион сел в угол каюты, обхватил руками колени и дал волю слезам, предугадывая свою дальнейшую судьбу. Он плакал долго и безутешно. Слезы не приносили облегчения. Пахнущий морем прохладный ночной воздух вливался в небольшое окно каюты, веял по комнате.

…Первой отсутствие Алексиона взволновало Хион. Ее не было дома, когда приходил купец, и до конца своих дней женщина корила себя за то, что задержалась у лавки, разговаривая с соседкой. Ах, если бы только она знала, она прилетела бы домой птицей, она не позволила бы внуку идти с этим человеком!

Хион вошла в дом. Полосы на столе раскладывал Хархуф. Сердце женщины странно екнуло.

– Где Алексион?

– Пошел помочь купцу Эшмуназару донести папирус. Ему не хватило того, что он приобрел вчера.

– Ты позволил Алексиону идти с финикийцем?! О, горе мне! Мой сын лишился рассудка.

– Что ты, мама, Эшмуназар мой постоянный покупатель, он постоянный клиент монополии. Как ты могла даже такое предположить? Он хорошо заплатил.

– Заплатил?! Беги на берег, лишенный рассудка, беги, несчастный!

Волнение Хион передалось всем. Все побежали на берег – Исаб, Юф-сенб, раб, Хион, девочки.

Долго взволнованные родители бегали взад и вперед по берегу мимо бесчисленных причалов, верфей, складов с товарами, расспрашивая прохожих, матросов, владельцев судов. Мальчика никто не видел. Исаб послал Хархуфа проверить, не вернулся ли Алексион домой, пока они искали его в порту.

Хион села на камень. Архиби и Туйа прижались к ее коленям. Хион гладила шершавыми узловатыми пальцами девочек по плечам. Ее доброе лицо, всегда хранившее выражение терпеливого спокойствия, было печально и скорбно. Она была уверена, что несчастье произошло. Алексион похищен, и вряд ли когда-нибудь они его увидят вновь.

Ожидая возвращения раба, усталый Исаб присел рядом с матерью, и в это время к ним подошел оборванец, каких немало околачивается в гавани, зарабатывая тем, что иной раз нанимаются разгружать корабли. Волосы его были всклокочены, тело грязно и, видимо, давно не видело масла [17] . Из одежды только передник.

– Вы ищете мальчика? – спросил оборванец. – Я видел его.

Все впились глазами в говорившего.

– Он вместе с финикийским купцом поднялся на корабль «Элисса». Корабль уже покинул гавань.

Домой тащились, едва передвигая ноги под тяжестью навалившегося несчастья. У Исаба было растерянное лицо, Хион словно закаменела, Юф-сенб, рыдая, громко причитала, рассказывая прохожим, какое несчастье посетило их дом. Девочки плакали, размазывая грязными кулачками слезы по лицу.

Из-за угла узкой улицы появился Хархуф. Все остановились, затаив дыхание в последней надежде. Напрасной надежде.

Весь вечер в дом Исаба приходили друзья и соседи. Они сочувствовали горю, давали советы, призывали обратиться за помощью к богам, к властям, подать жалобу в царскую канцелярию, ведь гражданин Александрии не может быть рабом. Каждый совет действовал на Исаба благотворно. Он словно воскресал в каждой новой надежде.