Чтение онлайн

Снова оставшись с верховной жрицей наедине, Ану-син спросила:

— Когда же я могу вернуться домой, — и тут же поспешно прибавила: — сестра?

— Сейчас, — ответила та. — Ты провела у нас достаточно времени для того, чтобы чудо свершилось и чтобы я могла убедиться, что семя дало здоровые всходы. Твоё лоно стало сосудом для новой жизни — в положенный срок ты станешь матерью.

Лицо Ану-син расцвело в счастливой улыбке, а рука ласково легла на упругий живот.

— Я не знаю, от какого жертвоприношения ты меня освободила, — сказала она немного погодя, собираясь в обратный путь, — но мне хотелось бы хоть как-то отблагодарить тебя. Позволь мне оставить все мои украшения на храмовом алтаре как дар божественному Урашу.

Милостиво согласившись принять от Ану-син драгоценности, за продажу которых можно было приобрести превосходный дом, жрица Ураша проводила её по длинной подземной галерее до самого порога.

— Не в моих привычках обсуждать со своими гостьями тех, кто прислал их сюда, но тебе, сестра, я должна кое-что сказать. Остерегайся клеймёную знаком Ишхары! Может показаться, что она желает тебе добра, но знай, что на душе у неё иные помыслы, — сказала жрица перед тем, как попрощаться с Ану-син.

— Клеймёную знаком Ишхары? — удивилась Ану-син. И прибавила: — Если ты увидела у меня подмышкой рубец маршекасу, стало быть, от твоего взора не укрылось и клеймо на моём плече. Скорпион — знак Ишхары. Значит ли это, что та, о которой ты говоришь, — жрица, посвящённая древней богине?

Ответ жрицы Ураша ошеломил Ану-син.

— Вы обе — служительницы одного культа. Но пусть тебя это не радует. Пока она видит в тебе угрозу своему положению, спокойствия тебе не будет. Будь осторожна сама, а когда станешь матерью, ни на мгновение не спускай глаз со своих детей! А теперь прощай!..

При таких же ударах грома, какие раздавались в подземелье в первый день, пол поднялся, и Ану-син снова оказалась в пещере. Старая рабыня, присланная Шамхат, уже ждала её у выхода и молча, исполняя приказ своей госпожи, проводила до городских ворот.

По возвращении домой Ану-син с удивлением узнала, что, во-первых, её отсутствие длилось почти три месяца; во-вторых, что царь, присылавший ей подарки и не дождавшийся от неё ответа, сначала разгневался, а потом обеспокоился и отправил своих людей на её поиски; а в-третьих, что армия под командованием её мужа всё ещё не подавила бактрийский мятеж. Хотя в Ниневию приходили хвастливые вести о многочисленных победах над врагом, победители никак не могли прислать весть о том, что они захватили столицу Бактрии.

На следующий день вечером Ану-син получила приглашение поужинать с царём, который, узнав о её возвращении, пожелал услышать из её уст, где и зачем она пропадала столько времени. Само по себе это приглашение как будто не вызывало подозрений: владыка был встревожен судьбой жены своего туртана и этой встречей подтверждал заботу о всех своих приближённых. Тем не менее он — намеренно или невольно — придал событию личную окраску, прислав за Ану-син закрытые носилки, в которых по городу обыкновенно предвигались царские женщины. Этим всё было сказано.

Ану-син всё ещё надеялась, что к вечерней трапезе в царских покоях будут приглашены также другие придворные, и ощутила тревогу, когда увидела, что стол накрыт только на двоих.

Стоило ей войти, как царь, не в силах скрыть свою радость, поспешно встал с диванчика и, едва ли не бросаясь навстречу гостье, предложил ей присесть.

— Я сяду только тогда, когда сядет владыка, — смущённо (она никак не ожидала от царя такого пренебрежения придворными церемониалами) отозвалась Ану-син.

Она старалась держаться одновременно любезно и немного надменно: дабы её любезность царь ошибочно не принял за уступчивость.

— Мне пришлось ждать этой встречи непростительно долго, — сказал Нин; в его словах наряду с упрёком прозвучала обида отвергнутого мужчины. — Где же ты пропадала столько времени?

— О владыка, в жизни женщины иногда происходят очень важные для неё и незаметные для других события, — уклончиво ответила Ану-син.

Нин нахмурился и умолк, очевидно, соображая, что могло означать её объяснение, а потом вдруг спросил:

— Хочешь вина?

— Если владыка желает испить вина, я не откажусь разделить с ним это желание.

Царь наполнил два кубка и один из них протянул своей гостье; Ану-син аккуратно просунула руку под покрывало и пригубила из кубка.

— Созерцание твоего божественно прекрасного лика наполнило бы моё сердце радостью. Могу я просить тебя снять покрывало?

Конечно, Ану-син давно догадалась, для чего Нин затеял эту игру, и всё-таки его просьба показалась ей возмутительной.

— Владыка, я ведь уже не жрица и не свободная женщина — хозяйка своей судьбы, — стараясь сохранять учтивое спокойствие, проговорила Ану-син. — Моё нынешнее положение обязывает меня чтить ассирийские законы. Прости, владыка, но я не смею нарушить их даже ради твоей просьбы.

Однако остановить царя, воззвав к законам, ей не удалось — Нин уже сгорал от желания.

— Довольно! — вдруг вскричал он, рассерженный. — Мне уже до зубной боли надоел весь этот обмен любезностями и игра в намёки! Чем больше мы говорим, тем больше на нас покровов. Я же хочу сорвать все покровы: и словесные, и те, за которыми упрятаны чувства, и те, в которые облачены наши тела!

После этих слов Нин, бросив на пол пустой кубок, ринулся к Ану-син, намереваясь сорвать с неё покрывало и заключить в свои объятия.

Ану-син, хотя её испугал бешеный напор царя, нашла в себе силы увернуться от него.

— Многие лекари справедливо утверждают, что вторжение инородного тела в лоно женщины, которая находится в тягости, может привести к печальным и даже трагическим последствиям. Полагаю, долгожданный ребёнок, которого я ношу, умерит твоё желание быть во мне, — сказала она Нину с такой твёрдостью, на какую только была способна. И сама подивилась тому, как холодно и храбро прозвучали её слова.

Её решительный отпор отрезвляюще подействовал на царя. Он понял, что жена Оннеса — здравомыслящая женщина. Смелая и дерзкая, она оказалась к тому же удивительно прямолинейной. И, однако, он не испытывал ни стыда, ни раскаяния — только досаду из-за того, что ему снова придётся укрощать свою плоть.

— И когда же ты собираешься подарить наследника счастливчику Оннесу? — немного погодя поинтересовался Нин угрюмо, даже не пытаясь притворяться, как он рад за своего туртана.

— Если боги будут и впредь благосклонны ко мне, то я стану матерью в месяце тишриту*, - ответила Ану-син и, ставшим уже привычным жестом положив руку на живот, улыбнулась.

Месяц тишриту — октябрь-ноябрь.