Чтение онлайн

Трон патрульному не понравился – прямая высокая спинка, квадратные подлокотники, толстые ножки. Грубая работа, тяжеловесная. Телевизор из такого кресла не посмотришь – быстро и спина, и ноги затекут. Зато царь... Мальчишка! Натуральный мальчишка лет восемнадцати, у которого еще ни усов, ни бороденки толком не растет! И даже огромная мохнатая шуба не делала его ни на йоту солиднее!

– Господи, – впервые в жизни перекрестился Нислав.

– Это кто там на меня, как на икону молится?! – поднялся с трона паренек, следом за ним поднялись со своих скамей родовитые бояре.

– То человек государев Семен Зализа со своим служивым человеком до твоей милости, государь, – приложив руку к груди, слегка поклонился Толбузин.

– А-а... – опустился на трон мальчишка, но едва бояре, следуя его примеру, коснулись скамей своими широкими задами, как он снова вскочил: – Так сие и есть тот служивый, что своими глазами бой огненный видел?

– Да, государь.

– Угу, – мальчишка сел, но мгновением спустя снова вскочил, и Нислав никак не мог понять – то ли он специально над боярами издевается, то ли у него взаправду шило в одном месте растет. – Так пусть расскажет!

Царь спустился с ведущих к трону ступеней, приблизился к гостям. Нислав ощутил болезненный удар Толбузина локтем в бок и спохватился:

– Да, было. Чего там сложного? Дорожка узкая оказалась, ливонцам деваться некуда, а у нас пятнадцать стволов, двести картечин в залпе. Как жахнет – с тропы всех, как корова языком слизывает. А пока очухиваются, как раз пищали перезарядить успевали.

– Ладно сказываешь, – кивнул царь, с гордостью оглянувшись на сидящих у стенки бояр. – А в чистом поле как, устояли бы?

– Пятнадцать, супротив трех сотен? – задумчиво протянул Нислав, и тихонько покачал головой из стороны в сторону.

– Ну а, скажем, сотня стрельцов супротив трехсот конных?

– Сперва залп, потом на бердыши уцелевших принять... Устояли бы, государь. Правда, боюсь, потеряли бы в рубке многих.

– А скажи мне, человек служивый, – отступил мальчишка, и забросил руки за спину. – А зачем нам конницу кованную, да родовитую держать, коли сотня простых стрельцов атаку трех сотен бояр сдержать может?

– Скажу, – кивнул бывший милиционер, не испытывая особой робости перед безусым юнцом. – Затем, чтобы убегающего врага догнать, за которым стрельцы не поспеют. Чтобы быстрым обходом врагу в спину или в бок ударить, чтобы лавой оборону слабую смести. Стрельцы, они как стена. Где поставишь, там врагу хода нет. Но чтобы гнать его, обходить, запугивать – это только конница может. Если ты обороняться собираешься, стрельцы хороши. Наступать – только конница.

Бояре одобрительно закивали, очень похоже оглаживая бороды.

– У меня все стрельцы на конях, – чуть ли не обиженно заявил мальчишка.

– Воюют пешими, – парировал Нислав. – В плотном строю с пищалями отбиваться хорошо. А атаковать бесполезно. Черепахой себя чувствуешь.

– Верно, верно бает, – не удержались от одобрения у стены.

– Ишь, как боярам понравилось, – хмыкнул мальчишка. – Не хотят стрельцов в войско набирать.

– Как же без них? – испугался Нислав. – Это же, блин, крепость передвижная! Что конница расчистит, туда придет и встанет. И хрен их с места сковырнешь, наших-то!

– Это с ним ты на епископа ходил? – с улыбкой обратился к Зализе паренек.

– Мир, на полвека подписанный, ноне кончился, государь, – напомнил опричник. – Грех не пощипать соседа было.

– Кто в походе участвовал?

– Стрелки вместе с боярами ходили, государь, напополам... – втиснулся с ответом Толбузин и осекся, таким холодным и жестким взглядом осадил его мальчонка: “Не тебя спрашивают, молчи!”

Увидев, насколько резко изменилось лицо паренька, каким твердым и неприступным он способен быть, Нислав понял: перед ними действительно настоящий царь.

– Полтора десятка ремесленников я взял из своего поселка, с мушкетонами. И боярин Батов со мной пошел, с сыновьями. Взрослые они уже, шестеро. Засиделись в отцовской усадьбе. Одна девка пошла. Уж очень справно с лука стреляет, зимой с боярами состязалась – всех обошла. Шли, правда, пешими. Но управились. В Лифляндии народец одичал совсем, воинской справы надлежащей нет, огненным боем пользоваться не умеют, единой власти не признают... – Зализа запнулся, пытаясь вспомнить, все ли рассказал. Получалось, что все.

Мальчишка задумчиво кивнул, отошел. Потом снова оглянулся:

– А не холодно ли тебе, Семен Прокофьевич?

– Спасибо, государь, тебя увидеть, так и везде хорошо!

– Вот как? А пусть будет еще лучше, – царь подошел к опричнику, и быстрым движением смахнул шубу, перекинув ее Зализе на плечи.

– Шуба, шуба царская, – завистливо зашептали по углам. – Шуба с государева плеча.

Без шубы Иван Васильевич показался Ниславу настолько щуплым мальчишкой, что он опять не удержал язык за зубами, и спросил:

– А правда, что ты в Казани самолично испугавшихся ратников на штурм города повел?

В палатах повисла гробовая тишина. Мальчишка подступил к Ниславу в упор, посмотрел снизу вверх, рассмеялся:

– Нет, служивый, такого размера шубы у меня нет! И на лесть я не падок, не старайся.

Вокруг облегченно захохотали, ломая шапки, кидая их об пол и приговаривая:

– Ох, хитер! Ну, хитер служивый...

– За ним числишься? – кивнул паренек в сторону Зализы. – Вот и служи. Воевода знатный, за ним шубу быстро выслужишь.

Царь развернулся и пошел к трону, а Нислав, все еще не веря, смотрел ему вслед. Умом он понимал, что такие же пареньки призываются военкоматами на срочную службу, что именно они одни выволокли на себе Русь из афганской, и из чеченской, и из многих других войн, что они будут держать на запоре таджикскую границу, они вцепятся в амурские острова, когда Союз рассорится с Китаем, и раз за разом будут отстаивать их от наскоков с другой стороны. И все равно никак не мог представить себе этого мальчишку с саблей наголо, несущегося во главе кованной конницы на татарский строй, или зовущего за собой бородатых, закованных в броню ополченцев на полыхающие улицы Казани.