Чтение онлайн

Мелкие существа еще возились, вбивая в зазоры между бревнами влажный мох, но певица уже шагнула внутрь дома, огляделась и довольно рассмеялась:

– Хорошо... А теплее сделать можно? Сосновые стены немного потемнели, и от пола вверх поструились ощутимые потоки жара.

– А если я есть захочу?

Дверь со скрипом отворилась, внутрь просунулась волчья морда со свисающим с зубов зайцем. Хищник положил добычу на пол и отступил наружу.

– А готовить на чем? – вместо ответа она ощутила запах дыма, выскочила наружу и увидела пляшущие над камнем языки пламени. – Да, это хорошо...

– Вы позволите, госпожа? – обнаженная девица с зелеными волосами подняла с пола зайца, держа его за уши, спустилась к воде, ненадолго опустила вниз и извлекла уже полностью освежеванного. Сноровисто натерла полынью и положила на камень. Языки пламени осели, зато дичь начала покрываться румяной корочкой.

– Я хочу написать письмо! – объявила Инга.

Моментально несколько моховиков поднести ей тонкую широкую бересту, острое стило, одно из существ раздавило в ладонях горсть алых ягод, подставило ей жирно перепачканные руки. Макая кончик деревянной палочки в эту странную чернильницу, Инга быстро написала:

“Вот теперь ты меня точно не найдешь!”, поставила свою подпись и положила бересту в корзинку:

– Я хочу, чтобы вы отнесли эту корзину в Каушту и подсунули в стекловарню. Сможете?

Корзинка исчезла.

– Ужин скоро будет готов, госпожа, – Инга увидела рядом с собой тело, покрытое крупными каплями воды, и невольно зябко передернула плечами. – Вы позволите, я расчешу вам волосы, госпожа?

– Дозволяю...

Певица поднялась на холмик, уселась рядом с излучающим тепло камнем, тряхнула головой, распуская волосы, ощутила ласковое к ним прикосновение. Она прищурилась на закатное солнце и поймала себя на том, что снова чувствует себя спокойной и счастливой.

Инга сладко потянулась и в голос, от всей души, запела:

Понимаешь, это странно, очень странно,

Но такой уж я законченный чудак.

Я гоняюсь за туманом, за туманом,

И с собою мне не справиться никак.

Люди едут за деньгами,

Люди посланы делами,

Убегают от обиды и тоски

А я еду, а я еду за туманом,

За туманом и за запахом тайги.

Она осознала, что вокруг воцарилась странная тишина, и смолкла. Маленькие существа, побросав свою работу, собрались вокруг, изумленно приоткрыв маленькие ротики. На деревьях расселись крылатые разномастные коты вперемешку летучими мышами, устроившимися неправильно – головой вверх. На берегу стояли монах, некое вконец несуразное чудище из сучьев, коней и волочащихся длинных водорослей, несколько мохнатиков размером с собаку, но на задних ногах, из воды выглядывали девичьи головы.

– Спой еще, госпожа, – попросил один из малышей.

– Вам понравилось? – спросила Инга, и все зрители – и на земле, и на деревьях, и в воде дружно закивали головами.

– Еще никогда со своего порождения я не слышал ничего подобного, – признался монах.

Инга задумалась, глядя на них с некоторым сомнением, потом медленно повернула перстень камнем наружу.

– Вам нравится, как я пою?

– Очень нравится, госпожа, – сказала болотница, по-прежнему расчесывающая ей волосы. – Нам никто и никогда не пел, госпожа. И уж тем паче так красиво, как вы.

Девушка рассмеялась, снова залюбовавшись епископским подарком. И первыми словами, что пришли ей в голову, были слова Владимира Высоцкого про этих самых обитателей славянских лесов.

В заколдованных дремучих,

Старых муромских лесах,

Нечисть там бродила тучей,

На проезжих сея страх,

Будь ты конный, будь ты пеший —

Заграбас-стают,

Ну а лешие так по лесу

И шас-стают

Стра-а-ашно, аж жуть.

А мужик, купец, иль воин,

Попадал в дремучий лес,

Кто по делу с перепою,

Али с дуру в чащу лез,

По причине по какой,

Беспричин-н-ноли

Только все как их видали, так

И сгин-н-нули

Стра-а-ашно, аж жуть.

В заколованных болотах

Там кикиморы живут,

Защекочут до икоты,

И на дно уволокут...

Зловещие куплеты озорной песенки далеко растекались над болотами Северной Пустоши, подхватывались эхом в сосновых борах и дубовых рощах, катились над укрытыми вечерним туманом полями и стелились над озерами, превращаясь в долгое переливистое завывание, но так и не утихая насовсем, находя слушателей везде – от древних славянских капищ над берегами Одера, до неведомых пока бородатым казакам Амура и Колымы.

Забился, услышав грозный голос тайги, поближе к печке усталый вепс, перекрестился застигнутый на дороге одинокий монах, испуганно сжал бердыш стрелец островной крепости Орешек, дрогнули и разметались дымки над могилой Отца варягов, сами собой зазвенели колокола Сергеева посада. И только один-единственный человек не встревожился услышанным звукам: дерптский епископ, поставив кубок и отодвинув Регину, подошел к окну, оперся руками на толстые железные прутья, улыбнулся:

– Инга...

Он вздохнул, вернулся к столу и тряхнул серебряный колокольчик. Госпожа Болева, понимая, что сейчас в залу кто-то войдет, стыдливо навернула на себя шкуру.

– Латоша, – узнал вошедшего воина хозяин замка. – Флора сюда позови.

Сам дерптский епископ спустился в подземелье и вскоре вернулся с книгой в одной руке и небольшим мешочком в другой.

– Вы меня звали, господин епископ? – шагнул в малую залу начальник стражи.

– Да, я звал тебя, Флор. – Хозяин замка оперся обеими руками на стол, угрюмой тенью нависая над древней книгой. – Ты служишь епископу верой и правдой уже второй десяток лет, не жалея своей жизни для спасения его от опасностей и выполнения его приказов.

– Да, господин епископ, – кивнул ливонец, не очень понимая, почему правитель говорит о себе, как о постороннем человеке.

– Я убедился в твоей преданности, а потому хочу доверить величайшую ценность, которая только есть в этом замке, – хозяин с нежностью провел пальцами по тисненому кожаному переплету. – Завтра ты отправишься в Лондон, найдешь там королевскую библиотеку и передашь ей от моего имени этот щедрый, этот ценнейший, этот величайший дар.

Дерптский епископ подобрал с кресла свой бархатный плащ, приподняв книгу, расстелил его на столе, завернул свое сокровище в него и протянул воину.

– Если хочешь, можешь взять с собой любую охрану, но книга обязана любой ценой добраться до Лондона и попасть в королевскую библиотеку. Ты меня понимаешь, Флор?

Стражник совершенно не понимал, откуда такая торжественность по поводу пересылки какой-то старой книги, но все равно кивнул: ему приказали, его дело исполнять, а не думать.

Съездить в Лондон – это не на русские мушкетоны кидаться, ничего страшного.

– Вот, возьми, – епископ положил поверх бархатного свертка кошелек. – Здесь двадцать испанских дублонов и немного серебра. Это тебе на дорогу, и надеюсь, что для выполнения поручения такой награды должно хватить...