Чтение онлайн

– Наврус, может отправить тебя в цирк? Там твои актерские ужимки найдут должных почитателей.

– Готов служить своему базилевсу везде, куда бы он меня не послал, но здесь, на поле боя, клянусь вам, Ваше Величество, от меня вам будет куда больше пользы. – Стратилат склонился в низком поклоне в сторону императора.

Константин не включился в прения, лишь нахмурил брови. Фесалиец уловив сигнал, тут же перешел к делу.

– Сотня вендов отрывается от общей массы конницы и устремляется к воротам. Солнце светит горожанам в глаза, у вендов прекрасные лошади и их всего лишь сотня, они должны успеть пронестись по мосту и ворваться в ворота. Как только они займут оборону в воротах, осажденные всеми силами попытаются их выбить, но у них не будет на это времени. Дикие легионы развернутся и вновь бросятся на штурм, но уже по-настоящему озлобленные. Сардийская конница будет раздавлена между тяжелой пехотой и катафрактами. И все! – Наврус театрально поклонился. – Город ваш, мой император.

Фесалиец замолчал, и зал окутала тишина, но теперь никто не прятал глаза, наоборот все взоры устремились на базилевса, ожидая его решения.

– Кто-нибудь хочет возразить или добавить? – Константин ни на кого не смотрел и не ждал ответа, прокручивая в голове все аспекты плана. – Хорошо. Сколько тебе надо времени на подготовку?

– Все готово, мой император, дадим день легионам, только чтобы излишне не суетились и послезавтра с рассветом можно начинать. – Наврус был доволен, все прошло как нельзя лучше.

Константин внимательно посмотрел на стратилата, потом неожиданно поднялся и, не говоря ни слова, двинулся к выходу. Охрана последовала за ним, Варсаний исчез так же незаметно, как и появился, стоило лишь императору покинуть зал. Все присутствующие склонились в глубоком поклоне и провели в нем все время, пока полог шатра за ушедшим базилевсом не перестал качаться. Поскольку никаких дальнейших указаний не последовало, то все неловко продолжали топтаться, не зная, что делать. Василий, решив немного развлечься, нагнулся к сестре и прошептал ей на ухо так, чтобы его было слышно в ближайшем окружении.

– Как ты находишь план Навруса? По-моему, глупо и надумано, как всегда.

Зоя подняла на брата невинный взгляд.

– А что был какой-то план? Я ничего не слышала, лишь карканье павлина, распушившего хвост.

Вокруг все замерли, навострив уши. Фесалиец от бешенства сжал кулаки так, что побелели костяшки. Наследник, скривив рот в презрительной усмешке, процедил сквозь зубы.

– Павлин? Не пойму, где ты увидела павлина, по-моему, это был вульгарный петух с претензией на театральность.

Окружение Василия подобострастно захихикало, но большинство в зале шутку не оценило.

– Не тот ли это кастрированный, старый петух, что подобрал и подкармливает из жалости наш отец? – Зоя наслаждалась ненавистью, источаемой Наврусом.

Это было уже прямое оскорбление, Наврус обязан был ответить. Он понимал, что его специально втягивают в скандал, но ничего не мог поделать, ярость захлестнула его.

– Кому, как ни вам, Ваше Высочество, разбираться в петухах и павлинах, ведь у вас вся свита из них состоит.

В зале повисла напряженность тщательно сдерживаемого смеха. Золотую молодежь из гвардейской конницы в армии недолюбливали. Маленькое лицо Зои стало похоже на мордочку озлобленной собачонки, которая вот-вот оскалится и зарычит.

– Зависть - это плохо, Наврус. Не надо завидовать настоящим мужчинам, даже если ты сам жирный, кастрированный уродец.
– Принцесса никогда не отличалась деликатностью.

Фесалиец тоже завелся.

– Бог всем нам чего-то не додал, кому красоты и здоровья, кому доброты, а для кое-кого он явно поскупился на мозги.

Василий стоял весь бледный, стараясь подобрать хоть какие-то слова, а Зоя, чьи истерические припадки стали настоящим кошмаром для дворцовой челяди, смогла лишь прошипеть в ответ.

– Оскорбление высочеств и императорской гвардии при свидетелях. Думаю, такое, Наврус, тебе с рук не сойдет.

Легаты и секретари штабов, видя, что дело принимает скверный оборот, потянулись к выходу. Попасть под горячую руку, нет уж, благодарим покорно, говорили их спины. Наврус почувствовал пустоту за спиной, да и под ногами тоже. Константин сам никогда не стеснялся в выражениях по отношению к своим отпрыскам, мог и врезать, если те попадались под горячую руку, но от всех других требовал жесточайшего исполнения этикета.Проявление неуважения к семье в любой форме, могло стоить не только карьеры, но и жизни.

Помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

– Я не слышал никаких оскорблений, напротив мне кажется именно ты, Зоя, ведешь себя, как настоящая злобная сука. – Михаилу надоело быть сторонним наблюдателем, и он решил принять участие в забаве. Стянув губы в хищной ухмылке, он просмаковал еще раз. – Как злобная сука.

Последние слова упали в толпу, как капля катализатора в раствор, мгновенно ускорив стремление почтенных командиров покинуть шатер. Никому не хотелось оказаться втянутым в битву титанов, поскольку ничего кроме неприятностей она не сулила.

– Что! – Крыша у Зои поехала окончательно, и голос превратился в настоящий вой. – Кого это ты, ублюдок цирковой шлюхи, назвал сукой.

Василий и его свита схватились за пояса, где обычно висело оружие, но на Михаила это не произвело никакого впечатления. Невысокий, на полголовы ниже Василия, он слыл первоклассным бойцом, как на фехтовальной дорожке, так и в борцовском зале. Приятные черты лица Михаила испортила злая гримаса.

– Хочешь, чтобы я отлупил тебя и твоих павлинов, как в прошлый раз?

Неприятные воспоминания отразились в глазах Василия, его взгляд заметался, пересчитывая своих и чужих. Подсчеты явно оказались не в его пользу, и он поднял руку, успокаивая свой эскорт.

– Позже. Позже, друзья мои. Придет время, и мы за все поквитаемся. – Еле слышно произнес он.

– Трус! – Зоя, оттолкнув брата, выскочила вперед. Она еще не знала, что будет делать, но бешенная ярость, клокочущая внутри, требовала выхода. Выход нашелся в древней амфоре, стоящей на постаменте за троном. Ни на миг не усомнившись, хрупкая девушка метнула дорогущую керамику в голову ненавистного родича.

Михаилу, несмотря на неожиданность, удалось увернуться, и тысячелетний фарфор, врезавшись в шатровый столб, с грохотом разлетелся на тысячи осколков. Грохот разбившейся амфоры и последовавшая за тем гробовая тишина, вернули Зою в реальный мир. Она извиняюще взяла брата за руку и бросила Михаилу в лицо.

– Будь уверен, следующий раз я не промахнусь.

– Дурак, кто рядом со змеей ведет себя беспечно. – Цезарь, пытаясь скрыть растерянность, с ледяной улыбкой процитировал дворцового поэта. В памяти все еще стояли безумные, полные ненависти глаза сестры. Он смотрел на своего брата с сестрой так, словно видел их впервые.