Чтение онлайн

Господи, да они меня ненавидят. Будь у нее нож… -Это внезапное откровение словно ослепило его. Они донимали и били его в детстве пока были сильнее, потом он научился давать сдачи, драки становились все жестче и жестче до того дня, когда он победил. Тот день они все запомнили, у него было расцарапано и залито кровью все лицо, у Василия сломан нос и два ребра, а у Зои рука висела как плеть, он и в будущем никогда не жалел в драке ни брата, ни сестру, но ненавидеть. Нет. Ненависти у него не было. Это же игра. Кто сильнее, кто быстрее. Ему хотелось закричать. – Очнитесь! Это же игра! Очнитесь, придурки!

Внезапно под сводами шатра прозвучал властный бас логофета императорского двора.

– Великий базилевс приказывает своим детям, командующему армией и всем легатам немедленно оставить царский шатер и приступить к подготовке штурма. Штурм начнется завтра с восходом солнца.

Варсаний замолчал, и под его пристальным взором хрупкий мир царской семьи, только что грозивший расколоться, как лежащая на полу амфора, сжался, покачнулся, но в очередной раз устоял.

Приподняв полог, из палатки высунулась башка, увенчанная всклокоченной рыжей шевелюрой. Палатка была такой низкой, что обладатель огненной шевелюры, издавая ругательства и проклятья на всех известных ему языках, полз на карачках до тех пор, пока не уткнулся в походные офицерские сандалии с закованным носком.

– Не понял – только и успела пробормотать рыжая голова, прежде чем четыре здоровенные ручищи выполнили прогремевшую откуда-то с небес команду:

– Поднять это дерьмо. Вождя этих дикарей сюда немедленно. – Командующий второго легиона тяжелой, императорской пехоты легат Клавдий Агриппа был в ярости. Утро было дерьмовым. Раз. Он терпеть не мог вспомогательную варварскую конницу. Два. Кто-то должен был за все это ответить. Три. К тому же ему, как назло, досталась схола из наемников вендов, и если всех остальных варваров он просто презирал, то с вендами у него были особые счеты. Поговаривали, что когда-то еще будучи комитом когорты, он встал на пути набега вендов на Северию, но они его обманули и обошли, пехота попала между двух огней. Когорта понесла большие потери, а варвары разграбили провинцию. Говорили так же, что только тяжелое ранение и хлопоты сановной родни спасли его тогда от гнева императора.

– Кто такой? – Агриппа с ненавистью уставился на рыжую башку. Башка мучительно напряглась и подняла мутные после ночной попойки голубые глаза:

– Ранди Дикий Кот или просто Кот, десятник из сотни Лавы Быстрого… но я ничего плохого не сделал, ведь я только что встал и… Или сделал…?
– Он вдруг осознал, что совсем ничего не помнит из прошедшей ночи. – Великие Боги, простите меня, если я этой ночью убил кого или покалечил. Не со зла я…

– Заткнись!!! – Побагровевший легат орал от бешенства. – Мерзавца в яму, а вечером пусть Веригий всыпет дикарю тридцать ударов. Если выживет, то пить бросит точно. – Клавдий Агриппа ухмыльнулся собственной шутке, свита тоже загоготала, поддакивая командиру. Даже рыжий непонятно чему по-идиотски лыбился.

– Чего скалишься?
– Стоявший рядом с легатом, комит первой когорты ударил рукояткой меча варвара в живот. Дикарь согнулся пополам и выблевал содержимое своего желудка прямо под ноги легата. Конвой непроизвольно отшатнулся, выпуская рыжего из рук, а Клавдий остался неподвижен, наблюдая остекленевшими от бешенства глазами, как слизь блевотины заливает блестящую бронзу и кожу его сандалий. Через секунду легионеры очнулись и, сжавшись под безумным взглядом легата, накинулись на лежащего венда, избивая его ногами. Стараясь силой и яростью ударов вымолить себе прощение командира. Все были так заняты, что не заметили подошедшего немолодого венда в сопровождении ординарца легата. Волосы варвара были коротко обрезаны за исключением трех тонких, длинных косичек над правым ухом, говорящих посвященному об очень высоком племенном ранге.

– Мать всех ветров. – Подошедший венд сплюнул сквозь зубы, увидев кого с таким азартом пинают легионеры. После этого абсолютно бесстрастно, но размеренным точным ударом в ухо отправил в нокаут комита первой когорты. Солдаты, бросив бить лежащего, оторопело вылупились на зарвавшегося варвара. Руки потянулись к оружию. Дикарь же, не обращая ни на кого внимания, повернулся к легату и, вскинув от левой груди сжатую в кулак правую руку, приветствовал Клавдия по имперскому обычаю.

– Командир первой вспомогательной кавалерийской схолы третьего легиона Лава Быстрый. – Зафиксировав паузу, но не давая реальной возможности вставить хоть слово, сотник продолжил.

– Схола вчера вечером вернулась из рейда. Преследовали бегущих сардийцев. Сам великий логофет императорского двора Варсаний Сцинарион дал нам день отдыха и приказал дословно: «Молодцы венды, можете нажраться в хлам». Что мы в точности и выполнили.

Клавдий Агриппа поморщился, скрежетнув зубами. Мысли одна мрачнее другой бились в черепной коробке, грозя расколоть ее как орех:

– Поганый день. Поганый с самого утра. Варсаний, грязный ублюдок, боже, как я ненавижу этого плебея… Отправить мою кавалерию в рейд, даже не уведомив меня, это неслыханно. Нельзя допустить, чтобы об этом узнали. Моя схола шлялась где-то две недели, а я даже не знал об этом. Никто не должен об этом узнать. Варвар ударил моего комита, но если я его арестую, вся армия узнает подробности. Сплетен не избежать. Агриппа потерял свою кавалерию. Позор!! Потом, разрешение логофета, ссориться с Варсанием сейчас нельзя. Никак нельзя, он сейчас силен, как никогда.

Молчание затягивалось. Все напряженно всматривались в помертвевшее лицо легата, даже рыжий детина, вставший на ноги, мрачно смотрел ему в глаза. Клавдий лихорадочно искал выход, но в голову лезла лишь полная хрень:

– Господи, какой он огромный, этот рыжий. Сотник, крепкий мужик, а рядом с ним как подросток. Что же делать? Вспомнились слова отца – Если не знаешь, что сказать - не говори ничего. Нет слова, нет дела. – И его довольный смех после этого.

Видимо последняя мысль принесла решение, и легат, не произнеся ни единого слова, с каменным лицом, впечатывая в землю каждый шаг, прошел мимо варваров и двинулся дальше, в сторону белых палаток имперской пехоты. Свита также в полной тишине поплелась следом. Комит первой когорты, из уха которого тоненькой струйкой сочилась кровь, все еще буравил испепеляющим взглядом Лаву, но прославленная железная дисциплина имперской пехоты все же взяла верх, и он, сняв руку с рукояти меча и понурив голову, зашагал вслед остальным.

– Хороший удар, Лава. Помнишь года два назад на празднике весны, ты таким же ударом свалил на спор годовалого бычка? – Ранди провел рукой по ребрам и поморщился. – И откуда у людей столько злобы?

– Видать, Кот, головой тебя хорошо приложили, смотри, куда тебя понесло, вопросы умные стал задавать. Может тебя в сортир поразмышлять отправить, ты там заодно и дерьмо все вычерпаешь?
– Лава задумчиво ухмыльнулся.
– А удар, да, знатный тогда получился.

Насладиться воспоминаниями им не пришлось. Внезапно по всему лагерю трубы запели «общий сбор».

– Не знаешь к чему столько шума? – Спрашивая, сотник и не думал получить вразумительный ответ.

Ранди же никакого ответа давать и не собирался, а лишь равнодушно пожал плечами.

– Что-то мы с тобой, брат, явно пропустили. – Лава перестал надеяться, что трубы заткнутся. – Ну и что ты стоишь. Давай «мухой», седлай сотню.

Сотник, для ускорения, отвесил полноценного «леща» своему неадекватному подчиненному. Кот неодобрительно посмотрел вниз на своего командира, но дожидаться продолжения не стал и бодренько потрусил к палаткам сотни.