Чтение онлайн

Недавний противник русских войск, прусский король Фридрих, всячески противился созданию «Северного Аккорда», наводнив Санкт-Петербург своими агентами. Среди покровителей которых, к своему нескрываемому ужасу, Никита Иванович обнаружил саму императрицу Екатерину Алексеевну. Теперь он осознал, почему его не поставили канцлером, и уже вряд ли когда станет персоной первой в табели о рангах, полностью равной генерал-адмиралу или фельдмаршалу.

Но переговоры в Мемеле могли пойти о Польше — ведь недаром был намек на вручение орденских знаков сыну герцога Эрнста Иоганна Бирона Петру. Их собиралась торжественно вручить сама императрица, посетив столицу Курляндии Митаву. Но была вынуждена быстро покинуть Ригу сразу по прибытию, освобождение «безымянного узника» заставило царицу уехать обратно в Санкт-Петербург.

«Шлиссельбургская нелепа» несколько расстроила общие планы, но судя по тому, что не поступало депеш, дело закончилось успешно, и «Григорий» уже либо убит, или водворен обратно в «секретный каземат». Но скорее всего первое — братья Орловы (хотя он их не любил всеми фибрами души) доведут дело до конца, что полностью совпадало с его планами. Из трех мужчин, имеющих право на российский престол, точнее уже из двух, должен остаться только его воспитанник…

Нарва

Чиновник Тайной Экспедиции

Капитан Иван Ростовцев

после полуночи 9 июля 1764 года

— Эй, на плашкоуте, у ну стоять! Живо обратно к веслам и на ту сторону! Тайная Экспедиция!

От страшных слов, выкрикнутых капитаном, на берегу все застыли. Гребцы, что поплелись в парусиновую палатку, замерли на месте. А паромщик прямо окаменел с веревкой в руках, которую он наматывал на причальное бревно. Несмотря на ночные сумерки, было хорошо видно, что семеро паромщиков заметно побледнели лицами. Но расторопность к ним тут же вернулась и они бросились выполнять приказ.

— Так, ты тут… кх, кхе…

Капитан сплюнул на дорогу сгусток пыли, забившей ему горло. Посмотрел на лошадей — те изрядно шатались, взмыленные — все же самый длинный перегон, почти двадцать пять верст они проделали на одном дыхании. Ничего, решил про себя Иван Кириллович — сейчас постоят четверть часа, передохнут — потом три версты галопом до «яма» выдержат — не загнали, быстро в себя кони придут.

— На тот берег, живо! Потом спать завалитесь, до утра еще проспитесь. Эй, борода многогрешная, — капитан склонился с седла, на поясе шпага, в седельных кобурах торчали пистолеты.

— Трое всадников должны были переправляться у тебя часа четыре тому назад! Ты их хорошо разглядел? Или тебя на дыбу сейчас приказать вздернуть? «Государева служба» — видишь?!

Грозный вид казенной бумаги с характерной печатью на шнурке произвел устрашающее впечатление — паромщик чуть ли не присел от почтительности и быстро заговорил:

— Были, господин, а как же! Перед закатом подъехали, но то меньше трех часов было. В крепости сигнал тушить огни часа два тому отзвучал, вот они как раз и подъехали. Часа три назад, не больше. Луна сейчас здесь висит, а тогда вот там появилась.

Бородатый мужик с характерным оканьем ткнул рукою в темно-серое небо, усыпанное тусклыми, еле видимыми звездами — все же ночи светлые, непривычные для жителей средней полосы России. А у поморов сейчас вообще ночи нет, даже такой куцей — там сейчас круглые сутки день стоит, один яркий, другой тусклый.

— Какие они были, эти всадники?

Ростовцев напрягся, чувствуя, что ухватил след. Вот уже почти шесть часов они гнали по ревельской дороге, останавливаясь в «ямах», меняя там заморенных лошадей на свежих. И опрашивали путников и смотрителей, не попадался в глаза им кто-то. И тихо зверели от отрицательных ответов, понимая, что беглецы поехали по другой дороге. А это сводило почти не нет, превращало в гнилую соломенную труху все надежды получить чины и груду золота за их поимку.

На пароме через Лугу забрезжила удача — паромщик, подслеповатый мужик, ответил, что переправлялись три всадника. Вот только разглядеть их толком не удалось — и солнце глаза немного слепило, да и зрение слабым совсем стало, немощен стал, да старый совсем.

Расспрашивали с пристрастием гребцов — здоровые мужики только глазами хлопали, ответы одни и те же — господа офицеры в плащах и шляпах, при шпагах и пистолетах. Кто ж таких разглядывать будет — живо в рыло любопытное получишь!

Отметили только, что кони добрые и свежие, да целую блестящую полуполтину кинули вместо обычной платы — трех полугривен, по одной на всадника с конем. Такое они сразу запомнили — получить 25 копеек вместо 15, пяти алтын по счету денежному.

— Двое при шпагах, офицер и капрал из драгун, а то и сержант — ловок больно. Видел таких — я ведь с Минихом еще в походы ходил. Офицер как бы не капитан, а то и в чине майорском — властен, ты уж меня прости за слово такое. Глаза злые! Из местных баронов он, ливонских, говор чувствуется, но говорил на нашем языке хорошо. Второй молчал токмо, но рука у пистолей была — не боязно даже стало. А третий…

Старик задумался — всадники ввели коней на плашкоут, а гребцы принялись за дело. Капитан молчал, понимая, что старик пытается припомнить что-то важное в той мимолетной встрече. Тут не надо мешать, а лишь терпеливо ждать, как бы время не торопило.

— Безусый третий, показался юнцом, но… Пусть даже новик, но они к переходам привычные. А тут нараскоряку стоял, а майор тот не ругал, а бережно общался, ласково, словно барышней…

Иван Кириллович напрягся, от слов старика рука ухватилась за эфес шпаги — это был СЛЕД! Причем горячий, запах еще не остыл. У него как у ищейки затрепетали ноздри

— Точно, господин офицер! Она это была, дама знатная, только драгуном переодетая, мундир синий! На руках не краги драгунские, как положено, а перчатки кожаные — пальчики тоненькие. И шпаги при ней не было — я еще подумал, какой хлипкий новик, в седле сомлел и без шпаги. А ведь такое для чести офицерской зазорно, без клинка то. А места у нас неспокойные, бываю разбойнички шалят, или солдаты беглые в шайки сбиваются и на промысел по дорогам выходят.

— Держи старик! Заслужил!

Ростовцев бросил старику рубль, свел коня с парома и запрыгнул в седло — тело отозвалось болью, но привычно смирилось перед тяготами. Четверка всадников рысью понеслась по дороге, миновала кольцо бастионов, и вскоре подъехали к ямской станции с трактиром. Выбежавший смотритель посерел при виде подорожной, громко кликнул служек. Оставив одного из кавалергардов смотреть за седловкой свежих лошадей, капитан направился к трактиру, заметив возле него двух драгун в кафтанах.

— Их пятеро, Иван Кирилович!

— Вижу, но лошадей семь, — усмехнулся Ростовцев — привычная картина для послужившего в армии офицера. Обычный разъезд, офицер или сержант, и шестеро драгун. В трактир зашли выпить пива офицер с капралом, остальные грызут сухари и пьют тоже пиво. Вот только при виде подъехавшей четверки, да еще с царской подорожной, служивые встрепенулись, занятия свои бросили, и как бы невзначай, у не расседланных лошадей оказались, поближе к притороченным ружьям и пистолетным кобурам.