Чтение онлайн

– - Вы непременно должны участвовать в нашем кружке, где уже в настоящее время задумываются и обсуждаются мероприятия по разным преобразованиям. Я рассчитываю на ваше деятельное участие в наших послеобеденных заседаниях.

Этим закончилась первая сердечная встреча молодого государя с наставником.

Во время своего пребывания при дворе Александра Павловича Лагарп много работал, так как государь посылал все записки и письменные предложения, по предмету управления и по вопросам законодательства, на просмотр своему бывшему наставнику. И последний внимательно прочитывал поступавшие к нему бумаги, делал на них свои замечания и подавал ответные записки.

Касательно, например, дела просвещения он высказывал такой взгляд:

– - Пусть в больших городах учреждаются университеты, гимназии и другие училища, но, вместе с тем, пусть откроются и сельские школы, в которых будут учить, по крайней мере, читать, писать и считать.

Подготовительные работы по вопросам преобразования шли неустанно; но вскоре явилось разногласие во взглядах между Лагарпом и членами кружка государя, что огорчало последнего, и ему было больно слышать, как его приближенные подсмеивались над бывшим наставником; но вместе с тем он сознавал, что советы Лагарпа слишком нерешительны, а подчас и ошибочны. Продолжая питать неизменное чувство любви и уважения к своему наставнику, Александр I, рядом с этим, не мог не тяготиться его вечным вмешательством во все дела, массою представляемых им записок и постоянным несогласием с молодыми членами кружка. Лагарп и сам вскоре понял, что он -- лишний при дворе государя, и в апреле 1802 г. покинул Петербург, чтобы навсегда поселиться в своем имении Плесси-Пике, недалеко от Парижа.

Александр Павлович нежно поблагодарил его за помощь, советы и щедро одарил своего бывшего наставника.

Живя в имении, Лагарп знакомил своего державного друга со всеми выдающимися европейскими событиями, новостями литературы и в значительной степени содействовал первому сближению России с Северо-Американскими Соединенными Штатами.

А тем временем Россия переживала тревожные события -- достопамятную борьбу с Наполеоном и великую отечественную войну 1812 г. Наконец, эта борьба кончилась к полному благополучию нашего отечества: французы были изгнаны из России, войска Александра I победоносно прошли всю Европу и заняли Париж. Здесь Александр Павлович снова встретился со своим старым наставником и радостно заключил его в объятия.

– - Париж в восторге от вашего величества, -- приветствовала государя жена Лагарпа.

– - О!
– - воскликнул Александр, -- всем, что располагает людей ко мне, я обязан моему воспитателю-наставнику, вашему мужу! Если бы не было Лагарпа, не было бы и Александра.

С 1814 по 1816 г. государь почти не расставался с Лагарпом; последний постоянно находился около него в Париже, в качестве ближайшего советчика, а в Вене, во время знаменитых конгрессов, -- в роли представителя интересов трех швейцарских кантонов. Под влиянием Лагарпа Александр Павлович потребовал от конгрессов, чтобы швейцарские дела были разрешены, как на том настаивал его бывший наставник. Таким образом, державный ученик щедро отблагодарил отечество Лагарпа: он даровал Швейцарии вечный нейтралитет среди европейских государств; кроме того, ей было даровано самоуправление, в коем принимали равное участие представители всех кантонов. Это был воистину царский подарок, который с избытком вознаграждал Лагарпа за все понесенные им на пользу русского государя воспитательные труды и заботы.

В 1824 году мирный обыватель Плесси-Пике был обрадован посланною ему величайшею наградою от государя: ему даровали осыпанные бриллиантами знаки Андрея Первозванного при лестном рескрипте. Но зато следующий год принес ему горестную весть. Его обожаемого воспитанника не стало: он скончался от простуды на юге России. Лагарп поспешил выразить чувства соболезнования вдовствующей императрице, от которой вскоре получил ответное письмо:

"Из всех, разделяющих со мною глубокую скорбь, -- писала ему Елисавета Алексеевна, -- воспоминание о вас, милостивый государь, в эту жестокую минуту, уверяю вас, милостивый государь, в эту жестокую минуту, уверяю вас, для меня самое драгоценное. Мне отрадно бы было оплакивать вместе с вами обожаемого человека, коего прекрасная душа вам была известна; вы следили за его развитием, вы способствовали оному... никто поэтому лучше вас не может понять всей громадности моей утраты и говорить мне тем языком, которого более всего жаждет мое сердце. Вы знаете, милостивый государь, что он любил сознавать, чем он вам обязан, и я нахожу утешение в повторении этого. Вы говорите, что остаток жизни вашей расстроен нашим несчастием, и я этому верю; но вспомните о непосредственном влиянии, которое вы имели на его молодость, о благе, которое вы этим принесли ему и вообще человечеству, и вы еще найдете утешение в этом воспоминании..."

И остальные члены царствующего дома, как равно и новый государь, Николай Павлович, не оставили Лагарпа своим вниманием: все они прислали ему соболезнующие письма, где не поскупились на выражения чувств признательности за все им некогда соделанное на благо покойного Александра I. Особенной теплотой и сердечностью дышали письма его второго ученика -- Константина Павловича.

В память дружбы его с Александром царствующий брат его возвратил Лагарпу все его письма и записки к покойному государю. Сознавая важность этих исторических памятников, Лагарп снял с них копии, а подлинники возвратил Николаю Павловичу, прибавив сюда еще копии с писем к нему Александра Павловича.

Лагарп пережил своего воспитанника на 13 лет, храня о нем до последних минут своей жизни восторженное воспоминание. Он скончался в 1838 г., восьмидесяти четырех лет от роду, окруженный обширной семьей, и еще бодрый и крепкий. Соотечественники поставили на небольшом острове местечка Ролле, близ берега Женевского озера, скромный памятник Лагарпу, как благодарную дань его великим заслугам. Когда его хоронили, все в один голос повторяли: "Много он потрудился для родины, -- имеет право и отдохнуть".

VI. НИКОЛАЙ I И ГЕНЕРАЛ ЛАМСДОРФ

I.

Дни Екатерины Великой уже клонились к концу, когда 25 июня 1796 г. она была извещена о рождении третьего внука. В ее присутствии духовник государыни на половине великой княгини Марии Феодоровны совершил над новорожденным младенцем молитву, с наречением его небывалым еще в царствующем доме Романовых именем Николая. Извещая об этом событии своего заграничного друга, философа Гримма, Екатерина II так описывала наружность новорожденного: "Голос у него бас, и кричит он удивительно: длиною он -- аршин без двух вершков, а руки немного поменьше моих. В жизнь мою -- в первый раз вижу такого рыцаря. Если он будет продолжать, как начал, то братья окажутся карликами перед этим колоссом".

А через две недели она опять писала все тому же Гримму: "Рыцарь Николай уже три дня кушает кашку, потому что беспрестанно просит есть. Я полагаю, что никогда осьдневный ребенок не пользовался таким угощением, это неслыханное дело. У нянек просто руки опускаются от удивления: если так будет продолжаться, то я полагаю, что придется, по прошествии шести недель, отнять его от груди. Он смотрит на всех во все глаза, голову держит прямо и поворачивает не хуже моего". В тех же письмах Екатерина, точно предугадывая будущее новорожденного, говорит: "Я стала бабушкой третьего внука, который, по необыкновенной силе своей, предназначен, кажется мне, также царствовать, хотя у него и есть два старших брата".

Предсказание бабушки сбылось, -- и, по кончине в 1825 году бездетного Александра I, Николай Павлович, согласно воле своего почившего старшего брата и живого второго брата, Константина Павловича, отрекшегося от престола, был коронован и вступил на прародительский престол под именем Николая I.

Из очерка об Александре I нам известно, сколько любви и внимания было положено Екатериною II в дело воспитания старшего внука, и как последний с первых же дней рождения, по воле державной бабушки, был устранен от близости и влияния родителей. Иначе сложились детские и юношеские годы третьего ее внука, "рыцаря Николая", который, в противность первым своим двум братьям, вырос, окреп и умственно развился в родительском доме под непосредственным наблюдением отца и, главным образом, матери, и, в значительной степени, согласно их воспитательным взглядам и понятиям.

Екатерина II успела при жизни лишь сделать выбор Николаю Павловичу штата нянек, гувернанток и прочих придворных лиц, долженствовавших состоять при третьем внуке. Главный надзор за воспитанием был поручен Шарлотте Карловне Ливен; гувернантками были назначены -- г-жи Адлерберг, Синицына и Панаева; в няньки же была взята англичанка, Евгения Васильевна Лайон (Jane Lyon), а кормилицею -- красносельская крестьянка, Евфросиния Ершова.

Кроме этих лиц, согласно положению, при великом князе состояли две камер-юнгферы, две камер-медхен, два камердинера, доктор, аптекарь и зубной врач.