Чтение онлайн

В тот же день Мердер писал и великому князю Николаю Павловичу:

"Тщетно старался бы я изъяснить вашему императорскому высочеству чувство, с каковым приемлю изъявляемую мне в письме вашим высочеством благодарность за точное исполнение моей обязанности. Бог видит сердце мое; Ему известны чувства мои и пламенное желание -- быть полезным Александру Николаевичу. Всевышний милостив, Он укрепит меня в силах и поможет исполнить в полной мере Им и вами на меня возложенное. На него полагаю всю мою надежду".

Сделавшись в 1825 году, по восшествии Николая Павловича на прародительский престол, наследником престола, "маленький Саша" -- так звали великого князя Александра Николаевича в семье -- продолжал вести прежнюю жизнь под надзором Мердера и швейцарца Жилля, лишенную всякой роскоши и чопорности. Так, когда однажды французский посол, согласно обычаям своей родины, просил позволения представиться восьмилетнему великому князю, Николай Павлович отклонил эту просьбу следующими словами:

– - Вы, значит, хотите вскружить ему голову? Какой прекрасный повод к тому, чтобы возгордиться этому мальчугану, если бы стал выражать ему почтение генерал, командовавший армиями! Я тронут вашим желанием -- его видеть, и вы будете иметь возможность удовлетворить его, когда поедете в Царское Село. Там вы встретитесь с моими детьми. Вы посмотрите на них и поговорите с ними; но церемониальное представление было бы непристойностью. Я хочу воспитать в моем сыне человека, прежде чем сделать из него государя.

Действительно, посол отправился в Царское Село, где в одном из парков нашел великого князя с сестрами, Марией и Ольгой Николаевнами. Наследник привел в восхищение гостя своей ловкостью, находчивостью и живостью. Когда вся компания садилась в лодку, последняя случайно накренилась и зачерпнула воды. Другой ребенок в таком случае испугался бы, вскрикнул, но Александр Николаевич смело схватил багор, поспешно оттолкнул лодку от берега и спокойно стал грести.

Умение держать себя в обществе, на людях -- было отличительною чертою маленького наследника. Так, во время коронации государя в Москве, летом 1826 года, он приводил в неописуемый восторг жителей Первопрестольной, когда, в лейб-гусарском мундире и на арабском коне, появлялся в свите своего родителя или участвовал на парадах в строю гусар. Народ с восторгом встречал и провожал всюду восьмилетнего великого князя, и громкое "ура" беспрестанно оглашало улицы, когда он появился.

Вот что повествует Мердер по случаю появления Александра Николаевича в один прекрасный день среди населения Москвы. "Едва показался он, раздалось радостное "ура!" Народ толпою бросился к коляске, власть полиции исчезла; все уступает толпе радостного народа; подобно морскому валу, воздымающемуся, лезут друг на друга, падают, вскакивают, бегут, хватают за колеса, рессоры, постромки; крики: -- "Ура! Александр Николаевич, наш московский князь" Ура! Ура!" Трогательная картина! Но далее ехать было трудно, из опасения раздавить кого-нибудь из народа. Возвратились назад".

Когда приближенные выражали государю свой восторг и удивление перед поведением наследника и умением его с достоинством держать себя, Николай Павлович с уверенностью говорил всем:

– - Я покоен насчет моего сына, он в хороших руках.

Уверенность державного родителя, что сын его находится на попечении людей, которые употребят все силы к тому, чтобы верховный вождь России оправдал возлагаемые на него народом надежды, -- имела своим основанием высокие нравственные качества этих людей.

II.

Главным воспитателем, как уже сказано выше, был назначен К.К. Мердер. Это был человек высокой честности, мягкий, просвещенный и любознательный. Он сам постоянно трудился над своим самоусовершенствованием, приобретая разнообразные сведения, чтобы впоследствии поделиться ими со своим воспитанником. Не довольствуясь личным взглядом на дело воспитания, он изучал по этому предмету лучших отечественных и иностранных писателей, заимствуя у них все лучшее, что могло быть полезно великому князю. Мердер говорил всегда чистую правду в глаза наследнику и его родителям, был точен в исполнении своих обязанностей, тверд в достижении целей и умел ласкою и убеждениями заставлять не всегда покорного воспитанника делать то, что ему приказывают и что от него требуют.

Выше было отмечено по письмам Мердера к августейшим родителям воспитанника, как последние были довольны наставником сына, и сколь ответственным считал он сам порученное ему дело. Он ставил себе задачею как бы слиться душою с великим князем и сделаться его истинным другом. В этих видах он оставался при ребенке безотлучно, разделял все его игры и удовольствия и приучал великого князя видеть в нем не начальника, а ласкового и веселого товарища. Вместе с тем он добился от ребенка величайшей откровенности; в привычку Александру Николаевичу вошло, таким образом, по вечерам, перед молитвою, рассказывать Карлу Карловичу все то, что он делал и думал в течение дня без всякой утайки и вполне чистосердечно, как на исповеди. Такое отношение к делу воспитания великого князя требовало со стороны Мердера громадного самообладания и выдержки, причем всякая строгость, всякое наказание и грубая насильственность были устранены. Поэтому нельзя не заметить, что условия воспитания, в которые был поставлен шестилетний Александр Николаевич, были во много раз лучше тех, в коих находился его августейший родитель в свое время, как мы это видели, так много натерпевшийся от суровости генерала Ламсдорфа.

Многие придворные, считавшие строгость и систему наказаний неотъемлемой принадлежностью дела воспитания, смотрели на отношения Мердера к своему воспитаннику недоверчиво и выражали явное опасение, что он испортит и погубит ребенка. Но императорская семья посмотрела на эти отношения с более просвещенной точки зрения. Обе императрицы, великая княгиня Александра Феодоровна, великий князь Николай Павлович и сам государь император поддерживали Карла Карловича, ожидая от его гуманного обращения с ребенком самого лучшего. И это гуманное отношение было тем более необходимо, что юный великий князь был ребенком чрезвычайно впечатлительным, на которого строгость и крупные наказания могли произвести слишком угнетающее впечатление.

Своим ласковым обращением с Александром Николаевичем Мердер успел в самое короткое время заслужить его доверие, его привязанность и любовь. Так, только что научившись письменным буквам, великий князь уже спешит написать своему наставнику письмо, где изъясняется ему в любви и которое тот получает в виде небольшого клочка бумажки, где на одной стороне написано: "Карл Мердер 1 февраля 1825 г.", а на другой -- "люблю Мердера моего".

Поэтому и наставнику не оставалось ничего иного, как только в своих письменных донесениях Николаю Павловичу и Александре Феодоровне отмечать добрые свойства ребенка. "Чрезвычайно счастлив, -- писал он Александре Феодсровне, -- что могу сообщить вашему императорскому Еысочеству только добрые вести о моем маленьком великом князе. Его доброе сердце, его наклонности, -- словом, все его качества и притом любовь, с которой он относится ко мне, -- ручаются мне, что я (если Господь сохранит мне жизнь) увижу его однажды истинным украшением и радостью семьи его августейших родителей. Эту неделю погода стояла благоприятная, и мы ежедневно дважды выходили на прогулки. К моей великой радости, Александр Николаевич сделался неутомимым пешеходом, и когда он бегает с разрумянившимся от воздуха лицом, с него -- хоть картину писать".

Сумев стать в наилучшие отношения с воспитанником и его родителями, К.К. Мердер пользовался высоким уважением и любовью и своих помощников по воспитанию великого князя, причем особенно дружественные отношения у него установились с В.А. Жуковским, на коего возложено было руководство учебными занятиями великого князя. Сам Мердер, прежде чем приступить к одобрению составленных преподавателями программ обучения Александра Николаевича, внимательно ознакомился с разнообразными иностранными педагогическими сочинениями, посвященными вопросу о воспитании, и составил себе полное представление о том, по какому пути надлежит вести доверенного ему царственного отрока и каков конечный идеал воспитываемого им будущего монарха России. На склад педагогических воззрений Мердера имели сильное влияние ученые работы известного немецкого педагога Арндта, прославившегося своими патриотическими сочинениями, значительно содействовавшими подъему немцев против Наполеона и освобождению Германии от французов. Мысли Арндта легли основанием в воспитательную систему Мердера, примененную им по отношению великого князя, со всеми ее сильными и слабыми сторонами, причем, к сожалению, русский воспитатель слишком мало обратил внимания на требования национального характера в деле воспитания, которым, с своей стороны, немецкий педагог придавал такое видное значение.