Чтение онлайн

Николай Павлович признавал необходимость серьезных и обширных преобразований для России, но оставлял их осуществление на долю сына, которого именно и желал видеть хорошо для того подготовленным. В этих преобразованиях будущего времени немалую роль должны были играть веление доброго сердца и настроение ума, проникнутого высокими идеалами человеколюбия. Вот на долю Мердера и его помощников, с согласия и по указаниям августейшего родителя и его супруги, и возложена была задача развития этих добрых чувств, этого высокого человеколюбия. Пути к таковому развитию в значительной мере им были заимствованы из работ немецкого историка-педагога Арндта, книга которого "План воспитания и наставления монарха" и была рекомендована Мердеру государыней императрицей Марией Феодоровной.

Помощником Мердера по обучению Александра Николаевича военным наукам был назначен подполковник С.А. Юрьевич, выбор которого был сделан самим Карлом Карловичем, видевшим в лице своего помощника человека, разделяющего его убеждения. Что же касается общего преподавания наук и руководства всем обучением великого князя, -- то на эту ответственную должность был призван известный писатель, Василий Андреевич Жуковский, пользовавшийся особым расположением обеих императриц, Марии Феодоровны и Александры Феодоровны, а также успевший себе приобрести громкую известность, как один из самых замечательных русских поэтов начала текущего столетия.

III.

В. А. Жуковский -- сын помещика Бунина и турчанки Сальхи, взятой в плен при штурме крепости Бендер. Будущий наставник наследника русского престола родился 29 января 1783 года в селе Миненском, Тульской губернии; восприемником его при св. крещении был дворянин Андрей Григорьевич Жуковский, постоянно живший в доме богатого помещика Бунина и давший свое имя новорожденному младенцу. Получив в доме Бунина первоначальное воспитание, маленький Жуковский был определен сначала в пансион Роде, в г. Туле, затем -- в тамошнее же народное училище. Но тогдашние плохие учителя и неудовлетворительные способы обучения не развили в живом и впечатлительном мальчике любви к наукам, и он вскоре даже был исключен из училища "за неспособность". После такого неудачного начала обучения родственники пытались определить его на военную службу; но и это как-то не удалось, и, наконец, в 1797 г. мы встречаем его в числе воспитанников лучшего тогда в Москве "Благородного университетского пансиона". Несмотря на то, что обучение наукам (особенно математическим) и здесь давалось ему не легко, он, однако, вскоре выделился среди товарищей своим учением и поведением. Особенно отличался он в занятиях русскою словесностью: его стихи обратили на себя даже внимание известных тогда писателей, И. Дмитриева и Карамзина, из коих первый и поспешил приблизить к себе и ввести в свой дом даровитого юношу. Тогда же, на 16-м и 17-м году от рождения, он начал уже печатать свои произведения в некоторых журналах.

Необходимо заметить, что из родительского дома Жуковский вынес основательное знание иностранных языков (немецкого и французского); это обстоятельство помогло ему рано познакомиться с лучшими европейскими писателями и, уже на школьной скамье, приступить к переводу некоторых из них на русский язык.

По окончании пансиона Жуковский сначала поступил чиновником на государственную службу, но вскоре бросил эту службу, потому что предпочел вернуться в родное село Мишенское и заняться здесь пополнением своего образования. Особенное внимание стал он уделять в те дни изучению немецких писателей -- Шиллера, Гёте и других поэтов, и вскоре даже очень удачно перевел одно из стихотворений Грея под заглавием "Сельское кладбище". Перевод этот был напечатан в журнале "Вестник Европы" и обратил на себя внимание публики. С этого времени (1802 г.) он не перестает печатать одно произведение за другим и приобретает имя выдающегося поэта. Писатели спешат завести с ним знакомство, вводят его в свой круг; а в 1808 т., по настояниям известного историка Карамзина, уговаривают даже взять на себя руководительство "Вестником Европы". В тяжелую для России годину нашествия Наполеона Жуковский переменил свое мирное звание на звание воина и записался в московское ополчение; участвовать, однако, в Бородинской битве ему не удалось, и единственным следствием пребывания его в рядах войска было написанное им стихотворение "Певец во стане русских воинов", обратившее на себя благосклонное внимание государыни Марии Феодоровны. Вскоре после этого Жуковский, по случаю окончания похода 1813 г., написал второе стихотворение -- "Послание императору Александру I, спасителю народов", которое и послал в Петербург своей царственной почитательнице, вдовствующей императрице.

Эти два стихотворения имели решающее значение в жизни нашего поэта: он стал известен при дворе государя, был вызван в Петербург и назначен чтецом при Марии Феодоровне; а когда в северную столицу прибыла невеста Николая Павловича и сделалась его супругою, Жуковский был приставлен к ней в качестве учителя русского языка. Отсюда становится понятным выбор Жуковского на должность наставника и руководителя учебных занятий вел. кн. Александра Николаевича. И мать, и бабушка, высоко почитавшие его как человека и писателя, единодушно решили, что лучшего наставника "маленькому Саше" невозможно найти, что Василий Андреевич -- тот именно человек, которому, без всякого страха и боязни, можно доверить нравственное и умственное развитие будущего русского государя. Действительно, Жуковский блестяще оправдал возложенные на него надежды и сумел влить в душу своего воспитанника и ученика все то светлое, человеческое, доброе, что в таком изобилии заключалось в его собственной природе, в его литературной деятельности, и что проглядывало во всех деяниях и реформах покойного Царя-Освободителя.

В начале настоящего очерка были приведены стихи, коими поэт приветствовал рождение великого князя; мы видели, что автор особенно ударяет на то, чтобы будущий государь прежде всего усматривал в каждом из людей его святейшее звание человека и чтобы он, для блага подданных, забывал самого себя. Эти указания обязанностей государя, сделанные в качестве независимого поэта, Жуковский впоследствии, став наставником Александра Николаевича, непрестанно проводил через все свое руководительство его занятиями. И доброе семя, брошенное умелою рукою просвещенного наставника в душу ученика, дало впоследствии, действительно, прекрасный плод. Вступив на престол, Александр II осуществил в жизни завет Жуковского: он освободил десятки миллионов русского населения от крепостной зависимости, т.е. даровал России свободу; таковую же свободу он даровал силою оружия единоверным нам болгарам, положил в нашем отечестве начало гласности и создал одинаковый для всех суд, т.е. дал возможность всякому русскому гражданину уважать в себе, прежде всего, именно то "святейшее звание -- человека", о котором сказано было в приветственном стихе его наставника-поэта.

IV.

Получив лестное назначение наставника при великом князе, Жуковский стал деятельно готовиться к предстоящим занятиям. Здоровье его в то время было не особенно крепко, и, для поправления своих слабых сил, он взял продолжительный отпуск за границу, в течение которого изучил приемы обучения лучших педагогов Западной Европы, а также составил обширный "план учения" Александра Николаевича. Каково было его душевное настроение в те дни, явствует из следующих слов его письма к государыне Александре Феодоровне: "Да, у меня не осталось уже ничего личного!
– - писал он державной родительнице своего ученика.
– - Всякая добрая мысль при своем зарождении уже имеет свой особый интерес. Слова: долг, религия, любовь к отечеству, -- словом, все, что присуще духовной природе человека, -- уже не останавливает на себе моего внимания исключительно ради меня самого, но столько же ради того, в душе которого эти высокие мысли должны принести благодетельные плоды для человечества. Для меня явление истории люди, составившие счастие или несчастие своего времени, не служат более простыми предметами любопытства; но я вижу в них уроки, которые могут быть предподаны, образцы, которые могут быть предложены, опасности, которых следует избегать, -- и занятия утратили для меня свой определенный характер: они всегда могут иметь свое полезное приложение. Я был бы совершенно счастлив, если бы мысль о моей неопытности не тревожила меня так часто".

Еще рельефнее рисуются нам его чувства и образ мыслей, изложенные в письме к К.К. Мердеру. "Поздравляю вас от всего сердца с новым годом, бесценный мой Карл Карлович!..
– - писал он главному воспитателю из Дрездена.
– - Завтра для нас он начнется. Дай Бог, чтобы и начался, и кончился счастливо. Дай Бог счастья России. Говоря это, желаю в одном слове счастья всем нам и, в особенности, нашему государю*. Слово "счастие России" -- великое слово. Оно для нас с вами, особенно, представляет главную цель наших мыслей и нашей деятельности: надобно, чтобы душа нашего великого князя получила всю способность, которой суть вложила в нее природа, для постижения всего великого смысла этого слова. Поневоле возьмет страх, когда подумаешь о необходимой обязанности, которая теперь лежит на нас. Поистине может успокаивать нас только мысль, что мы истинно, бескорыстно будем стремиться к этой цели, забыв все собственное, уничтожив самое самолюбие с готовностью на великое пожертвование. Так разумею вас и уверенность в этом есть для меня также источник истинного счастья и спокойствия душевного... Работаю теперь над древней историей и древней географией. Постараюсь в течение своей дрезденской жизни кончить и таблицы, и исторические карты древней истории; также постараюсь приготовиться и к тем урокам, которыми надобно мне будет заниматься непосредственно по приезде моем в Петербург. Не могу вам сказать, как меня все эти занятия, мирные, порядочные, обращенные к одному предмету, делают счастливым, как душа спокойна, довольна настоящим и весело глядишь на будущее. Теперешнего положения своего не променяю ни на какое в жизни; то, что может быть человеку нужно в жизни, это -- иметь вполне деятельность".

______________________

* Письмо писано в 1827 г., когда уже на престол вступил Николай Павлович, о коем и идет здесь речь.

После долгих приготовлений и основательного ознакомления с сочинениями известного педагога Песталоцци, Жуковский осенью 1826 года представил государю выработанный им за лето план учения великого князя Александра. Согласно этому плану, воспитание вообще и учение в особенности должны иметь целью -- "образование для добродетели". Эта цель достигается развитием добрых качеств, данных природою, образованием из сих качеств характера нравственного, предохранением от зла, искоренением злых побуждений и наклонностей; учение образует для добродетели, знакомя питомца: 1) с тем, что окружает его; 2) с тем, что он есть; 3) с тем, чем он должен быть, как существо нравственное; 4) с тем, для чего он предназначен, как существо бессмертное.

Предполагая, что учение его высочества продолжится от 8 до 20 лет, Жуковский делит его на три главных периода: отрочества, от 8 до 13 лет, в какое время он учение считает подготовительным; юности -- от 13 до 18 лет -- учение подробное, и первых лет молодости, от 18 до 20 лет -- учение применительное. Наставник сравнивает первое время учения с приготовлением к путешествию: надо ученику дать в руки "компас", под которым он подразумевает первоначальное развитие ума и сердца, посредством усвоения религиозных правил; познакомить с "картою", сообщив ему вкратце, ясно и в последовательной связи, те знания, которые будут впоследствии преподаваться в подробностях; снабдить его "орудиями" для приобретения сведений и для открытий в пути, т.е. обучить его иностранным языкам и развить в нем природные дарования. В следующее время (13 -- 18 л.), ученик, по образному выражению Жуковского, предпринимает уже самое путешествие: компас у него в руках, он умеет с ним обращаться; карта перед ним раскрыта и им изучена; дороги на этой карте обозначены, -- ему не грозит опасность заблудиться. Ум его приготовлен, любопытство возбуждено, и он смело пускается в дорогу. Дабы избегнуть смутности и беспорядка в понятиях, ученику необходимо преподавать в отдельности науки, нужные ему, как члену просвещенного общества, и более подробно те, которые ему нужны по его жизненному назначению. К первым относятся те науки, кои имеют предметом человека (науки антропологические): история, география, этнография, политика, философия; ко вторым -- науки, имеющие предметом вещь (онтологическая): математика, естественная история, физика. Наконец, наступает время окончания путешествия (18 -- 20 л.): сведения собраны, остается их привести в порядок и определить, какое должно из них быть сделано употребление. Наставник должен в это время возбудить в ученике самодеятельность, и последний, не занимаясь уже никакою наукою в отдельности, сам составляет себе коренные правила жизни, как произведение того, что дали ему воспитание и учение. Пособием для этих правил служит чтение классических книг, преимущественно тех, кои знакомят его с его высоким положением и страною, которой он должен посвятить свою жизнь. В это время занятия должны идти в следующем порядке: 1) обозрение знаний, приобретенных в возрасте 13 -- 18 лет; 2) взгляд на место, занимаемое человеком в обществе, и на обязанности, с ним соединенные; 3) отчет в самом себе, перед самим собой и утверждение в правилах добродетели; 4) выяснение общего значения человека в жизни и государя -- в особенности.

В дальнейшем изложении своего плана Жуковский разъясняет значение каждой науки, входящей в тот или иной круг преподавания, размещает их в определенной последовательности и, наконец, останавливается на обозрении, при каких условиях должно идти обучение великого князя. Дверь учебной комнаты, по его мнению, во все время уроков должна быть неприкосновенная; никто не должен позволять себе входить в нее, пока царственный ученик занят с учителями; из этого правила не должно делать исключений даже для родителей, т.е. для государя и государыни. Благодаря этому Александр Николаевич приучился дорожить своим временем, так как будет видеть, что им дорожат другие и что в порядке часов учения соблюдается строжайшая точность. Его высочество в продолжение своего воспитания должен привыкнуть почитать выше всего свои обязанности. Далее наставник нападает на вред, которому подвергаются царские дети благодаря частым переездам с места на место. "Нам надобно иметь одно местопребывание -- в Петербурге зимою и одно, такое же, вне Петербурга, летом, -- говорит он в своем "плане". В противном случае, порядок нарушается, и нельзя отвечать за успех учения. Переезды будут мешать и вредить вниманию, будут препятствовать полноте и необходимому спокойствию упражнений; вместо устроенной учебной комнаты, будем иметь одни станции, в которых нельзя иметь под рукою всех предметов учения; все это произведет привычку к непостоянству и беспокойную охоту переменять место, весьма вредную для будущего.