Чтение онлайн

Маша.Борис Годунов тоже был царский шурин, а потом сам царем сделался.

Первая девица.Ой, не надо про Годунова. Изверг. Младенца зарезал.

Вторая девица(поднимаясь).Ох, поясницу заломило! Не стану я царицей, останусь без поясницы. (Первая девица тоже поднимается.)

Настасья.Фимушка, может и мы пойдем?

Фима.Ты иди, а я с Машей еще посижу. (Ласково улыбается Маше.)Нам пока тепло.

Настасья Порфирьевна идет к своей кибитке, ей навстречу — Андрей.

Настасья.Ты куда, Андрюшенька? Все уже расходятся.

Андрей.Захара Ильича проведать.

Настасья(смущенно).Только ты к девкам не подходи. Потом успеется.

Андрей.Ладно-ладно.

Андрей в темноте идет мимо костра за спинами девушек и слышит голос Маши.

Маша.Ну почему же зря проездим? Москву увидим. Андрей про Москву такие чудеса рассказывает. Он говорит, если стоять на мосту через Москва-реку, то над Кремлем одни только соборы златоглавые видать, и они как в небо рвутся. Стоишь — а над тобою словно Иерусалим небесный парит.

Андрей с радостью слышит эти слова. Лицо его просветляется, он идет дальше.

Фима(влюбленно глядя на Машу).Да уж, Андрей как начнет рассказывать — заслушаешься. А меня тоже маленькую в Москву возили, я один раз даже царя видела.

Маша.Как царя?

Фима.Мы тогда в Москве были на свадьбе сестры моей двоюродной, Даши Корионовой. А в селе Покровском было гулянье. Столько народу там было, мы с Андреем там с гор катались. И вдруг как все закричат: «Царь едет! Царь!» Тут дядя Афанасий схватил меня на руки и поднял высоковысоко, чтоб я его разглядеть могла.

Маша.И какой же он из себя?

Фима.Ну, борода большая. Он мне сердитым

показался. Я больше на царицу глядела. Красивая такая.

Маша.Подожди, так это не нынешний был царь?

Фима.Ну конечно, нет. Отец его, Михаил

Федорович. — А потом я еще раз в Москве была, у второй сестры на свадьбе. (Сонно)А когда младшая замуж выходила, мы не ездили, одного Андрея отправили.

Боярин Пушкин проходит через табор.

Пушкин.Матушки, спать их укладывайте. Всем красавицам спать.

Маша входит в свою кибитку. Пушкин видит ее и подмигивает.

Пушкин.Ну почему я старый и женатый? (Маша волнуется.)

За костром, вокруг которого сидят мужчины, остаются только Захар и Андрей.

Андрей(вполголоса).Захар Ильич, ты все обещаешь рассказать, что у вас в Казани было.

Захар(невесело).Ну что было? Что было, того уже нету. — Был там один татарин, очень был грамотный по-ихнему. Ну а потом выучился славянской грамоте и стал Святое Писание читать. И раздумывать над ним. — А о чем еще человеку думать? Нельзя же только про цены, то на зерно, то на лес. Так ведь руки на себя наложить захочется. (Захар умолкает и сидит, сцепив пальцы.)

Ну вот, думал он, думал и додумался, что вера-то на самом деле у всех одна, а различия всякие -

они выеденного яйца не стоят. Ну и стал он про это другим рассказывать.

Андрей(в ужасе).Как? Вот так всем подряд? Да разве ж это можно?

Захар.Ну. не то чтобы всем подряд. Но среди своих он многим говорил.

Андрей.И что же вышло?

Захар.Ну что, что? Испугались и донесли на него

властям. Стали его пытать, скажи, мол, кем научен и кого научить успел… (Тяжело вздыхает.)

Андрей.А он?

Захар.Ну что — он? Не выдержал пытки, так и умер.

Андрей(вздыхает).Слава Богу, что так.

Захар(тихо-тихо).Что ж хорошего?

Андрей.Ну как же — так он умер как святой, а то бы мог наговорить на кого-нибудь. Мы бы, чай, тут с тобой не сидели.

Захар.А ты ведь, Андрей, хитрющий парень.

Андрей.Да, Захар Ильич, я очень хитрый. Но и ты хитер, что обо мне догадался. Меня ведь чаще за дурачка принимают.

Красиво убранная горница в господском доме. На широкой лавке, покрытой ковром, лежит мужчина средних лет в кафтане, отороченном мехом, и сафьяновых сапожках.

Входит красивая женщина ему под стать, поправляет головной убор, идет к пяльцам.

Аграфена.Ох и мороз. — А у Талызиных что творится! Дым коромыслом. Свою девицу к смотринам готовят, да еще племянницу из Твери привезли. — Вот счастье, что наши дурехи уже замужем. Вовремя их разобрали, а, Петрович?

Афанасий.Да уж, вовремя! — Ты только подумай, какая подлость! Люди суетятся, переживают, едут невесть откуда, это ж какие деньги нужны! А при этом вся Москва знает, что Морозов обещал Илье Милославскому, и царицей будет только Мария Ильинична.

Аграфена.Ну уж прямо вся Москва. Ты знаешь, потому что тебе твой Трофим шепнул, Трофиму — его князь, а с князем небось сам Морозов поделился, мочи не было терпеть.

Афанасий.Ты что же хочешь сказать, что когда про подлость мало кто знает, она уже и не подлость?

Аграфена.Ох, Афанасий Петрович! Ну что ты взъелся? Люди же понимают, что всем царицами не быть. Девкам только забава, на царя посмотрят, себя покажут. Весь век потом вспоминать будут. И приезжие тоже в убытке не будут. В Москве побывают, еще и женихов здесь найдут, чай, красавицы все. А ты просто злюка.

Афанасий.Ах так! — Тебе сколько лет, Аграфена Никитишна?

Аграфена.Ох, благодетель мой! Так много, что и не припомню, со счету сбилась.

Афанасий.Ну а тридцать лет назад сколько тебе было?

Аграфена.Ну этого уж и подавно не помню. Может, чуток поменьше?

Афанасий.А что было тридцать лет назад, тоже не помнишь?

Аграфена(с любопытством).А что было?