Чтение онлайн

способами — сказано (Кладбищ, поэзы, I); туман... тебя задраприт, вм. задрапирует, с

его немецким суффиксом -ir- (Балтика, 5); открытки вашей тон элежный, вм.

элегический (Письмо на юг); я впрыгивал... в трам — т. е. в трамвай (Крымская

трагикомедия); беспредложное «чаровательный» (Поэза о Mignon); произведенное от

более краткого настоящего времени вместо инфинитива, «чаруйный» и однородное с

ним «волнуйный», - второе встречается 2 раза, а первое - целых 5, напр.:

* К укороченью и к усилению речи ведут и вышеотмеченные ново- творки вроде

«оперлить» — украсить жемчугом, «ночеет» — наступает ночь, «белоконные» —

верхами на белых конях и т. п.

Ты чаруйную поэму превратила в жалкий бред! (Валентина).

Чрез двадцать шесть волнуйных маев (Предчувствие поэмы).

В том же роде беспопья свадьба (Пляска мая), дамьи туалеты (Каретка куртизанки)

и дамья кавалерия (Процвет Амазонии), тысячи душ и девьих, и женских (Тиана)*,

чувство мужье (С ядом у костра). Двукратное укороченье представляет выраженье

«популярить изыски» вм. по-пу-ля-ри-зи-ро-ва-ть и-зы-ска-ни-я (Мороженое из

сирени). Последнее - м. б. и еще кое-что — Игорем чуть ли ни сказано в шутку, но я

рекомендовал бы это всерьез.

Укорочка у Северянина является еще в виде «извлечки», т. е. вос- становки или

создания первичных слов на основании имеющихся производных или же — свободного

употребления слов, обычных лишь в каком-нибудь застывшем выражении. Вот

подмеченные мною слова этого рода, с прибавленьем к этой «извлечки» ее источников:

слышал я, как вздрагивал окрест (Канон Св. Иоасафу) — «окрест», в качестве наречия;

ты... может быть, томилась вешнею ажурью (Четкая поэза) — ажурный; ради нашей

дочки, крошки вроде крола («Ты ко мне не вернешься») — кролик, ср. стол — столик:

239

этот «крол», пожалуй, естественнее того слова «кроль», кое я бы образовал, в виду

польского krol король, при krolik; у ограды монастырской столбенел зловеще инок

(Июльский полдень) - о-столбенеть; «струны своих мандол» и «галоп мандол» (Дель-

Аква-Тор, 2, и Хабанера III) — мандолина; с присевших в устали верблюдов (Балькис и

Валтасар, I) — без устали: подобным же образом я позволил себе сказать, что «кони

их... едят лишь мало, устали не зная», Освоб. Ерус., I, 50; пунц Запада (Городская

осень) - пунцовый; отзвук денного гуда (Коктебель) — «гудеть», правда, уже имеющее

при себе «гул»; на Францию смотря прищуром зорких глаз (Гюи де Мопассан) -

прищуриться; незримой изнутри лазорью осиянна (Тж.) - лазоревый; арабец, т. е.

арабской конь (Демон) - арабчик; ку- десное кольцо (Героиза), также: о, глазки, вы

кудесные (Тебе, моя красавица) и: кудесней всех женщин — ликер из банан (Тиана) —

кудесник; алый крапат на блузке (Еще вы девушка) - крапчатый; поэза вм.

стихотворение - поэзия; грандиоз! ведь это ж грандиоз! (Поэза спичечного коробка) —

грандиозный; перятся серо соловьи! (Памяти К. М. Фофанова) — опериться; о,

внешний сверк (Тарновская) — сверкать.

Однако при всем своем стремлении к краткости, Северянин одной своей вещи дал

заглавие: «Поэза о солнце, в душе восходящем», а дру

* Есть «девья кожа» = немецкому Jungfernleder — пастила-тянучка.

гой «Поэза детства моего и отрочества», и говорит в одном месте о «паркоаллейных

кладбищах» (Кладбищенские поэзы, II), а в «Роднике» являются «неисчерпываемая

вода», «неотбрасываемо я приникаю» и «изнедривающаяся струя».

И переформовка уже бытующих слов встречается у Игоря помимо стремленья к

краткости. В одном случае автор, видимо, добивался большей ясности, когда глагол

зреть —зрю и в инфинитивных формах отличил от зреть - зрею, сказавши: он зрил в

шантане храм (Гюи де- Мопассан): и среди друзей я зрил Иуду (Эго-фут., Эпил.). Ср.

попадающееся в просторечии, а изредка и у писателей, стелить вм. стлать, причем

стлать-стелю и для уха вполне отличено от слать-шлю. Обыкновенно же в этих случаях

приносилась жертва (по-моему вполне допустимая) стиху и рифме: скелетом черным

перелесец пускай пугает (Октябрь) — вм. перелесок; он не нашел страны цветковой

(Дель- Аква-Тор) — вм. цветочной; идолопоклонца и беззаконца (Поэза о солнце, в

душе восходящем; второе слово повторяется в Эпилоге Эгофутуризма, 2) - вм.

идолопоклонника, беззаконника, ср. у Баратынского «староверца» вм. старовера —

рифма: сердца; на горячий моревый песок (Прогулка короля) и в одну из моревых

провинц (На летуне) — вм. приморской; богадельница (Мельница и барышня) — вм.

богаделка; лапы паучные (Кэнзели) - вм. паучьи; брачуясь («Провижу день») — вм.

брачась, значит: брачеваться-брачуюсь вм. брачиться- брачусь.

В нескольких случаях переформовка произведена просто по какому-то капризу:

цветка эдемного (Балькис и Валтасар, 2), вм. эдемского; гигантно недоразуменье (Поэза

истребления): можно было образовать «гигантско» от обыкновенного гигантский.

«Тундра клюквовая» в Тундровой пастэли д. б. намеренно отличена как поросшая

клюквой, от сваренного из клюквы клюквенного киселя.

Довольно редко, не раз, однако, не совсем кстати, Игорь допускает славянизмы, кои

здесь отметим полностью: как розы алые цветут мои ланиты (Письмо из усадьбы);

распускался душистый горошек на взлелеянной пажити клумб (Душистый горошек);

пускай пугает! страх сожну (Октябрь), т. е. сгоню, прогоню - это погрешность вм.

сжену, от- жену; журчит в фиалах вино, как зелье (Эпиталама); Валтасар... повержен