Чтение онлайн

пожелания.

Надеюсь, теперь Вы сразу напишете, не станете терзать меня молчанием.

Всегда Ваш, всегда с Вами Игорь

ЫатЛбБии, УаЬасЫе, 3,

ЕЫБУ Нарва-Иезу, Вабадузе, 3,

Эстонская ССР

Р. Б. Не думаете ли Вы, что правильнее писать «Нарва-Иезу» вместо «Усть-Нарвы»,

которой теперь фактически не существует? «Ери- ван»... «Тбилисси»... «Таллин»...

Кажется, я прав.

18

Написано в период от 21.05 до 23.05.41 г.

Дорогой Георгий Аркадьевич,

заставил себя сесть к столу и одним махом переписать десять стихотворений.

Теперь у Вас, по крайне мере, будет выбор: что можно, возьмите для печати, остальное

оставьте себе на память. Мне очень ценно было бы иметь Ваше мнение о каждом в

отдельности (о всех пятнадцати). По два - по три слова хотя бы. Надеюсь, здоровье

Ваше лучше и Вы уже встали. Напишите, если уже все прошло. Из «Огонька» до сих

пор нет.

Я никуда не выхожу: температура, начиная с 4-5 дня, 38-39.

По утрам только и могу работать. А по ночам изнурительные поты.

Я спрашивал адрес Асеева. Но, м<ожет> б<ыть>, он меня не любит? Тогда не надо.

Куда поехал Маркушевич? Когда его можно ожидать? Было бы хорошо познакомиться,

поговорили бы о Вас. Нине Леонтьевне Верочка и я, как и Вам, шлем приветы. Верочке

очень понравились стихи Н<ины> Л<еонтьевны>, в особенности ее любовь к детям.

Обнимаю Вас, целую, Ваш Игорь

Светлая Нина Леонтьевна, спасибо Вам за стихи — грустные и трогательные,

изысканные и хрупкие. Отчего Вы бросили писать? Такие стихи нужны для

небольшого круга ценителей. Это тем ценнее.

Берегите моего и своего друга!

Всего хорошего от Верочки и меня.

Игорь

Усть-Нарва, 23 мая 1941 г.

Дорогой и милый Георгий Аркадьевич, из Вашей вчерашней открытки рад был

узнать, что Вы поправляетесь. О себе, увы, сказать этого не могу. .

Я просмотрел все книги, изданные за 23 года отсутствия. Просмотрел

наистрожайше. Среди бесчисленного мусора и всякой гнили я отобрал около 80

стихотворений безусловных. И вот я решил постепенно их переслать Вам: пусть лежат

у Вас, - так надежнее. Кое-что отдадите в журналы, по крайне мере выбор будет.

Лучшие стихи оказались в сборнике «Классич<еские> розы». А из других по 2-7.

Выходит, что я написал за эти годы очень и очень мало. При моей теперешней

строгости мне мало что может нравиться. Но то, что я посылаю Вам, я люблю, и

стилистически эти вещицы, возможно, совершенны. Из них со временем составится

неплохой избранник (исборник).

Что касается слова «предажа», Вы, конечно же, пошутили, что не понимаете!...

(продать — продажа, предать — предажа...)

Только, пожалуйста, не подумайте, мой дорогой, что я послал сти- хотв<орение> о

142

Н. Н. Гончаровой Вам как-нибудь в пику (Вы на нее ведь по-иному смотрите ). Нет,

уверяю Вас, я даже забыл о Вашем взгляде и только потом вспомнил. Откровенно

говоря, никто из нас не знает ничего. Смотря кого читает, каким источникам вверяется.

Очень возможно, что она была идеальной женщиной. Не спорю и не могу спорить. Но

когда я это писал, мне казалось так (1924 г.). А теперь мне ничего не кажется. Если

«предажа» противно звучит, можно всю эту строфу исключить: потеря не из больших.

Итак, жду от Вас (когда будет время, конечно) мнения Вашего о каждом в отдельности.

Теперь у Вас уже 20 лирических и 10 «портретов». А из тех десяти (политических) два

напеч<атаны> в «К<расной> н<ови>», некоторые отпадают, т. к. я усвоил их

никчемность («К англ<ийскому> пролет<ариату>», «Старый Лондон»). А что «Красная

страна»? Разве ее никто не берет? На мой взгляд, она неплохо сработана. Не послать ли

ее мне Дунаевскому? Посоветуйте вообще, что ему послать. А Белосельскому дайте,

пожалуйста, возможность скопировать, что ему пригодится.

Обнимаю, целую, люблю. Будьте здоровы. Приезжайте летом: не так уж дорого

обойдется, если купить только билеты.

Всегда Ваш Игорь

<ПРИПИСКА НА полях:>

Остальные 40 пиес я пришлю Вам значительно позже, т. к. переписка для меня

крайне тяжела и кладет меня «в лоск».

Усть-Нарова, 15 июня 1941 г.

Дорогой Георгий Аркадьевич,

ждал, ждал от Вас дополнит<ельного> письма, да так и не дождался! Или Вы очень

снова заняты, или опять прихворнули. Лишь бы не второе, т. к. на опыте знаю, что это

значит...

25мая в 4 ч<аса> утра со мною произошел сердечный припадок. Верочке пришлось

вызвать врача — актера Тригорина-Круглова, зани- м<ающего> здесь место земского.

Уже много лет. Кое-как, с грехом пополам, оживил меня... К счастью, дня через два

приехал докт<ор> Ри- вес из Tartu (Юрьева), окончивший Базельск<ий>

унив<ерситет>. Он взялся за меня энергично, прописав ряд заграничн<ых> дорогих

лекарств: за одну неделю на 42 р<убля>. Велел лежать 12 дней, экономя движения. Мне

гутогку лучше. Это все... Докт<ор> заходит по средам. Он назначен директ<ором>

водолечебницы в Усть-Нарве. Человек со- врем<енный>, молодой, ироник и весельчак.

И все-таки Вера хочет позвать на днях европ<ейское> светило — проф<ессора>

Пуссепа, приехавшего на свою дачу. Вещи, правда, продаем полным ходом, но хватит

ли их на светил — не знаю... Кстати, «Огонек» давно уже перевел 200 р<ублей>.

Зарплата знатная: по червонцу строка! Жаль, что редко.

Переводы с туркм<енского> мне запрещены, как и вообще чтение и письмо. Но я не

слушаюсь, иначе с голода помрем: продавать вскоре нечего будет. Работа, конечно,