Чтение онлайн

— Джон Шон Невинс, — произнесла она глухо себе под нос.

— Да, я тоже думаю, что Ш. означает Шон. Реставратор, профессор и, похоже, библиофил-коллекционер. Я вот тут записал. Пятьдесят девять лет. Это все, что у нас есть. Ты его знаешь?

— Когда-то знала его сына, Шона Невинса, без Джона в начале.

— Ну да, ну да. Сын должен быть примерно твоего возраста, угадал? — Джонс, очевидно, был расположен поболтать.

— К сожалению, — ледяным тоном ответила Фелиция, столь же очевидно расположенная уклониться от беседы на эту тему.

— Другими словами, знакомство оказалось вовсе не из приятных. Надеюсь, это тебе не помешает мило пообщаться с его отцом. У тебя лучше всех получается идти по этому следу, ты же сама нас на него вывела.

Она задумалась и почувствовала, как головокружение проходит.

— Я этим займусь. — Она поднялась, с удивлением обнаружив, что может твердо стоять на ногах. — Ты приобщил все известное об этом типе, Невинсе, к делу?

— Мы не заводили на него отдельный файл, если ты это имеешь в виду, — отозвался Джонс. — Почти наверняка ключевая фигура в этом деле не он. До тех пор пока не выяснится что-нибудь подозрительное, предпочитаю видеть в нем обыкновенного эксперта.

— До тех пор — да.

— Думаешь, он в этом каким-то образом замешан?

— Я не знаю. Чувствую кожей.

— Дело из ряда вон, поэтому все может быть, — согласился Джонс. — Я все думаю об этой коже, которой не меньше пятисот лет. Она тебя ни на какие мысли не наводит?

— На мысли о том, что с двух человек сняли кожу два чертовых психа, незнакомых друг с другом, — бодро ответила Фелиция. — Между преступлениями — пять сотен лет; следовательно, рассматривая садистские убийства, сексуальных маньяков и извращенцев как современный феномен, мы допускаем серьезную ошибку. В Европе шестнадцатого века царили куда более жестокие нравы, чем в Штатах сегодня. Поэтому обнаружить, что и тогда находились чокнутые преступники, вполне естественно. Но какая связь между нашими двумя преступлениями, я не представляю.

— Призрак из прошлого, — улыбнулся Джонс, звонко откусывая от морковки. — Почти как у Эдгара Аллана По. Безумный убийца, восставший из-под книжной обложки.

— Свежеватель возвращается, — по-черному пошутила Фелиция. — Нет, я серьезно. Мы должны учитывать вероятность того, что убийца относительно много знал об этой обложке и в какой-то степени ею вдохновлялся. И если искать человека, который досконально знаком с книгами музея и с материалами, из которых они изготовлены, начинать надо именно с реставратора.

— Логично. Но не забывай, пока — это гипотеза. Я предпочитаю видеть реставратора среди наших друзей, по крайней мере сначала.

— Я поняла. Просто женская логика подала голос, вот и все, — сказала Фелиция и вышла.

Разумеется, это не просто женская логика. Фелиция рассуждала так: человек, у которого не сын, а кусок дерьма, скорее всего и сам чокнутый псих. Подобные мысли могли бы означать, что она поручит предстоящее интервью кому-нибудь другому. Но на самом деле именно благодаря им она этого не сделала. Она была уверена: в конце расследования их будет ждать загнанный в угол социопат. К одному такому уже потянулась ниточка. Ей остается только пойти по следу.

Мемориальная библиотека Боутрайта располагалась в величественном здании из красного кирпича, с окнами, выходящими на небольшое озеро Уэстхэмптон, сердце кампуса. Как и большая часть зданий университета, библиотека была выстроена в неоготическом стиле. Многим американцам именно этот стиль представляется высшим воплощением почтенной древней учености. Само здание возвели в пятидесятых годах XX века, чтобы наконец привести в порядок готовое выйти из-под контроля собрание книг. Возможно, это здание и выглядело почтенным, но древним оно точно не являлось. Кроме того, Фелиция знала, что бросающаяся в глаза часовая башня оснащена электронным механизмом, который два раза в день развлекает музыкой погруженных в глубокие раздумья студентов и преподавателей.

Она припарковала машину у самого озера и по тропинке мимо часовой башни поднялась к библиотеке. На третьем этаже она обнаружила кабинет Невинса-старшего. Она постучалась; звучный бас пригласил ее войти.

Кабинет Невинса определенно принадлежал человеку, для которого книги являлись не только источником знаний, но и признаком высокого общественного положения. Стены от пола до потолка закрывали книжные полки. Невинс стоял перед массивным письменным столом и приветственно протягивал руку. К ее большому удивлению, он выглядел очень дружелюбным. И одет оказался не строго: в рубашку на кнопках с короткими рукавами и бежевые штаны для отдыха. Волосы — совершенно седые, но все еще густые. Морщины на лбу и мешки под глазами придавали ему вид доброго дедушки. Меньше всего он напоминал человека, готового ударить ближнего, к примеру, монтировкой, и еще того меньше — преступника, сдирающего кожу с еще не убитой жертвы. Она тоже протянула руку для знакомства; у него оказалось образцовое рукопожатие, не слишком слабое, но и не очень крепкое. С первого взгляда Невинс-старший произвел на нее приятное впечатление, насколько это вообще было возможно в ее случае.

Ранее с Невинсом уже беседовал Рейнольдс, поэтому они могли пропустить некоторые обязательные вопросы. К тому же Фелиция заранее предупредила о своем приходе по телефону и сообщила, о чем хочет побеседовать.

— Принадлежавшая По книга Байрона… Она считалась маленькой загадкой музея. Никто точно не знает, откуда она взялась. Разумеется, это настоящая драгоценность — первое издание «Паломничества Чайльд Гарольда» само по себе большая редкость, — однако у этого экземпляра обнаружился вдобавок целый ряд интересных особенностей. В первую очередь обложка. Я всегда был уверен: она исключительного качества — об этом говорил ее цвет — серый, почти белый. Но человеческая кожа? Это же ужасно! Несколько месяцев назад мы открыли, что обложка скорее всего является палимпсестом.

— То есть вы хотите сказать, на ней раньше было что-то написано? — спросила она, радуясь возможности блеснуть недавно приобретенными знаниями и одновременно раздражаясь своему желанию что-то доказать отцу Шона Невинса.

— Правильно, — не без удивления согласился Невинс. — Она у вас с собой?

Фелиция открыла папку, которую держала под мышкой, достала из нее прозрачный пластиковый пакет с обложкой, а затем и саму книгу и положила оба пакета на стол перед Невинсом.

— Позволено ли мне? — вежливо спросил он, берясь за пакет с обложкой.

— А у вас есть перчатки?

— Естественно, они являются неотъемлемой частью рабочего набора реставратора. — Он с улыбкой достал из ящика стола пару белых шелковых перчаток, надел их и извлек обложку из пакета.

— Подойдите сюда. — Невинс проследовал к высокому белому столу в одном из углов комнаты и поманил ее за собой. Положив обложку на стол, он аккуратно ее расправил. Включил рабочее освещение над столом и достал лупу. Держа ее над обложкой, он дал Фелиции взглянуть. Она смогла различить буквы, как бы отпечатавшиеся на коже, но не разобрала ничего из написанного.

— Это латынь. Боюсь, этот палимпсест пока не вызвал в научных кругах большого интереса. Мы только недавно его открыли, и никто еще не приступал к систематической работе по его расшифровке. Скорее всего виной тому его статус: в нем привыкли видеть принадлежавший По раритет, а не возможный исторический источник.

— А его вообще можно прочитать?

— Да, скорее всего. Существуют различные технологии исследования текстов такого рода — например рентген или мультиспектральная фотосъемка, позволяющая усилить контраст фона и следов смытых чернил. Благодаря этим технологиям специалистам Института Джона Хопкинса удалось прочитать четыре пятых скрытого текста знаменитого палимпсеста Архимеда. Восстановленный текст оказался не чем иным, как неизвестным доселе трактатом греческого ученого Архимеда.