Чтение онлайн

— Нечего тут и замечать. Меня никто не держит, да и я никого не держу.

— Э нет, дружок. Между вами что-то есть. — Галлифорд резко вытянул руку, снял с вилки в руках Каспара сосиску и поднялся со стула. — Какие тайны вас связывают — мне безразлично, но запомни: мы не ступеньки, и по нам ты наверх не пройдешь. Театр для нас — это не только заработок, но и сама жизнь. — Он сунул в рот сосиску. Вкус у нее был отвратительный. Он попытался ее прожевать, но не сумел, подавился и, поморщившись, выплюнул в ладонь и швырнул на стол. — Своего шеф-повара можешь гнать в шею, — посоветовал он. Морщась и отплевываясь, Галлифорд двинулся к дверям.

— Что еще? — спросил его Каспар.

— У меня к тебе все, — произнес коверный. — Пока. Увидимся в вечернем спектакле.

Коверный вышел. Каспар, оставшись один, долго смотрел на выплюнутые коверным остатки сосиски, затем подцепил их вилкой и медленно проговорил:

— Ты, мой глуповатый друг, и представить себе не можешь, к каким высотам я подбираюсь.

Бросив последний взгляд на изжеванную сосиску и ухмыльнувшись, он положил ее себе в рот и стал жевать, медленно, словно никогда в жизни ничего вкуснее не пробовал.

В управление полиции Себастьян возвращался вместе с Тернер-Смитом, в его личном экипаже. Во время поездки Бекеру очень хотелось поделиться с директором своими подозрениями и заключениями, хотя и половинчатыми.

Однако Тернер-Смит, похоже, не был склонен его слушать сейчас, поскольку сидел, вытянув искалеченную ногу, положив на колени трость, и смотрел в окно на остающиеся позади городские улицы. Внезапно он спросил Себастьяна:

— Как поживает ваша матушка, Себастьян? Не болеет?

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Себастьян, смутившись, ответил просто:

— Нет, сэр, она вполне здорова. — И затем прибавил: — Я и не подозревал, что вы знакомы.

— Косвенно. Мы не встречались, но она писала мне, сразу после твоего повышения.

— Вот как? — изумился Себастьян.

Тернер-Смит посмотрел на него с мягкой полуулыбкой, словно знал все ответы на вопросы, которые мог бы задать ему Себастьян.

— Ей не нравится твой выбор. Она считает меня виноватым в том, что ты стал полицейским.

— Простите, сэр, — смутился Себастьян. — Про ее письмо мне ничего не известно.

— Не стоит извинений, — отозвался Тернер-Смит. — Ты никогда не беседовал с ней о своей работе?

— Мы вообще редко разговариваем.

Городское полицейское управление находилось рядом с магистратом, с которым его связывал закрытый переход, что было очень удобно — заключенных, скрытно от посторонних глаз, из зала суда сразу препроваживали в камеры. В передней части здания располагались комнаты для ожидания, в задней — кабинеты детективов. Камеры размещались внизу, в полуподвальном и подвальном помещениях. Комнаты в здании были просторными, кабинеты — чистенькими, не загроможденными мебелью, с высокими потолками. Правда, холодными, несмотря на многочисленные газовые рожки и совсем недавно установленное современное отопительное оборудование — чугунные радиаторные батареи. Детективы частенько шутили, что самое теплое местечко во всем полицейском управлении — это, несомненно, камеры.

К боковой стене управления была пристроена конюшня, спрятанная за высокой каменной стеной со сплошными металлическими воротами с выложенной над ними аркой. Через конюшню Себастьян Бекер и директор полицейского управления Тернер-Смит прошли в центральный коридор здания и направились к кабинетам детективов.

Весть о прибытии Тернер-Смита распространилась прежде, чем он появился в коридоре. Дверь ему торопливо открыл подтянутый полицейский, в идеально убранных кабинетах стояла полная тишина. Детективы сидели за своими столами и шелестели бумагами. Увидев входящего Тернер-Смита, они вскакивали и вытягивались во фрунт. Приблудная кошка, прижившаяся в одном из коридорных закутков и окотившаяся там, вместе со своим мяукающим выводком была засунута в шкаф, где и оставалась вплоть до окончания начальственного визита.

— Занимайтесь своими делами, — бросил детективам Тернер-Смит, сопровождаемый Себастьяном. — Не волнуйтесь, я здесь не с инспекционной проверкой.

Со вздохом облегчения он опустился на свободный стул. Себастьян присел за стол, выдвинул один из ящиков и извлек оттуда пухлый конверт. Печать на нем была надломлена, в строке для адреса значилось: «В управление полиции, с просьбой внимательно ознакомиться».

— Кто-то оставил его в одной из комнат ожидания, — пояснил Себастьян, доставая из конверта бумаги и раскладывая перед шефом.

— Когда? — поинтересовался тот.

— Вчера утром. До обеда. Точнее не могу сказать. Обнаружил пакет дежурный сержант, но человека, который принес его, не видел. Ни писем, ни записок в пакете нет. Адрес, по-моему, написан ребенком.

— Или лицом не очень грамотным, — прибавил Тернер-Смит официальным тоном.

— Маловероятно, — не согласился Себастьян. — Орфография в полном порядке. Почерк неуверенный. Наверное, редко приходится писать.

В конверте лежало три сероватых плотных листка дешевой бумаги, сильно отдававших клеем. На каждый из них были налеплены вырезки из различных газет.

— А почерк-то, не исключено, и изменен, — сказал Тернер-Смит. Подавшись вперед, он поставил на пол свою трость и оперся об нее обеими руками. Директор пристально вглядывался в газетные вырезки. Как истинный полицейский он не дотрагивался до них.

— Рецензии на театральные гастроли, — заключил Себастьян.

— Вижу, — ответил Тернер-Смит.

— Хотя газеты разные, из разных городов, во всех говорится о постановке «Пурпурного бриллианта». Совпадает с маршрутами гастролей труппы Уитлока.

— На первый взгляд ни одного хорошего сообщения, одна резкая критика, — усмехнулся Тернер-Смит. Ему не нужно было читать все тексты — наметанный глаз быстро выхватывал из него отрицательные эпитеты и характеристики, из которых он легко сделал свое заключение. С растущим интересом он прибавил: — Странно. Рядом с рецензиями напечатаны сообщения о преступлениях.

— Посмотрите на даты гастролей и совершения преступлений.

— Они разные, — кивнул Тернер-Смит.

— Вас не смущает совпадение? Глядите, рецензии говорят о первых вечерних спектаклях, преступления случаются позже, дня через три, а иногда через неделю. Наверняка они совершаются в последний день гастролей.

— И что ты хочешь сказать?

— Вчера в театре «Лирик» труппа завершила выступления в нашем городе. Показывала вечером все тот же «Пурпурный бриллиант». Сейчас актеры уже в пути, направляются к месту нового ангажемента.

— А сегодня мы с тобой находим человеческие останки, — закончил его мысль Тернер-Смит.