Чтение онлайн

Я закрываю глаза. Маленькая хитрая целительница. Мой рот растягивается в натянутой улыбке. — Мои хозяева давали мне воду раньше, — легко лгу я. — Ты не выпил ни капли с тех пор, как мы пришли сюда. Выпей это.

Терра не имеют права брать то, что им не позволено. Пока их Боги потеют и тренируются под необычно жарким солнцем, Терры стоят в стороне — глаза прикованы к той самой бочке с водой, предназначенной только для них и доступной лишь тогда, когда её предлагает рука одного из их хозяев.

Я подозреваю, что маленькая целительница второго уровня Найла гораздо умнее, чем многие о ней думают. Отсюда напрашивается вопрос… что, черт возьми, она пыталась мне сказать?

Глава 30

Кайра

Тренировка заканчивается и Терры освобождаются под звуки эха колокольни, разносящегося по территории Академии. Найл и я выходим и удаляемся от арены, возвращаясь к зданиям, предназначенным исключительно для использования Терр. Мы разделяемся и находим свои раздельные купальни, в то время как большая часть Терр направляются в столовую в поисках воды и еды после долгого дня на свежем воздухе.

Найл достаточно мягкосердечный, чтобы не оставлять меня есть одну, и я пытаюсь принять ванну до того, как остальные поднимутся наверх, чтобы воспользоваться купальней, иначе они увидят мои почти полностью исчезнувшие следы от плети.

Я трачу на мытье тела не больше времени, чем необходимо, морща нос от затвердевших кусочков мыла, которые используют Терры. Соль для ванн Теоса пахла намного лучше.

Именно поэтому ты не должна позволять людям делать для тебя приятные вещи, тихий голосок в глубине моей головы упрекает меня. Ты слишком привыкаешь к этому.

Этот голос не ошибается.

Несмотря ни на что, я быстро выполняю все движения, окунаю голову под воду, а затем со вздохом выныриваю из большой открытой ванны, предназначенной для одновременного приема десятков Терр. Когда я вытираю воду с глаз, по дальней стене проносится тень, и я замираю.

Не поворачивая головы, я перевожу взгляд с одной стороны стены на другую, рассматривая каждый предмет мебели там — от скамеек до стопок купальных простыней и дополнительных кусков мыла, разложенных на деревянном подносе, — в поисках еще одного признака тени. Там ничего нет, но это только усиливает мои подозрения.

Возобновляя свои движения уже более медленно, методично, я наклоняю голову, выглядывая сквозь завесу волос, когда поднимаю ногу из воды, снова намыливаю ее, а затем беру ближайшее ведро, чтобы вымыть дочиста. Мое сердце замедляет свой ритм до ровного, когда я равномерно дышу, наблюдая и ожидая.

Я провожу ритуал очищения своей второй ноги, а затем рук и плеч — тень по-прежнему не появляется. Однако что-то здесь есть, я чувствую это в комнате — тихое присутствие. Возможно, любопытствующее.

Когда мне больше нечего вымыть, и я уверена, что это заняло гораздо больше времени, чем я хотела, я вылезаю из ванны и голышом подхожу к стопке полотенец в дальнем конце большой комнаты.

— Ссссссссссс.

На этот раз я не останавливаюсь. Я вообще никак не реагирую, когда этот шипящий звук доносится до меня, достаточно тихо, что, я уверена, он не достиг бы человеческого слуха так быстро или отчетливо. Я беру банное полотенце и перебрасываю длинные пряди своих светло-серебристых волос через плечо, выжимая воду пальцами, прежде чем промокнуть локоны тканью.

— Ссссссссссс.

Мои пальцы продолжают свою работу, двигаясь по моим волосам, а затем по всему телу. Только когда отчетливый звук погремушки достигает моих ушей — как от маленьких детских игрушек, которые я видела на рынках, — меня охватывает настоящая тревога. Я оглядываюсь через плечо, отмечая, что заперла дверь в ванную комнату изнутри на тот случай, если кому-то из смертных придет в голову подняться во время ужина, и задаюсь вопросом, как быстро я смогу добраться до нее и выбраться из комнаты до того, как он нападет.

Я делаю шаг к дверям, сжимая в кулаке банное полотенце, но не оборачиваю вокруг себя. Нагота ничего не значит перед лицом знания, сможешь ли ты убежать от очень специфического вида монстров. Далее следует мой второй шаг, когда я готовлюсь к взлету. Этот характерный звук погремушки эхом отражается от стен, ближе, чем раньше, и вот так я ныряю вперед.

Мои босые ноги шлепают по мокрому кафельному полу. Я лишь слегка беспокоюсь о том, что могу споткнуться на скользкой поверхности, поскольку все свое внимание сосредотачиваю на дверях, находящихся в пределах моего поля зрения. Я оказываюсь в пяти футах от проклятого замка, когда шипение и грохот становятся громче, а затем резко прекращаются за долю секунды до того, как широкие, сильные руки с характерными отметинами от его предыдущего спарринга обхватывают меня за талию и сбивают с ног.

Ответ, по-видимому, недостаточно быстрый.

Я подавляю инстинктивное желание закричать, нанося ответный удар локтем ему в лицо так быстро, что он хрюкает и ослабляет хватку. Точно так же, как ослабить хватку чьей-то руки — всегда хватайся за слабое место. Я вонзаю ногти во все еще заживающую рану на его предплечье и бросаюсь вперед, вынуждая его ослабить хватку.

— Черт!

Мои губы изгибаются, когда он шипит от боли, но я еще не победила. Вряд ли. Эти двери все еще заперты, и я не по ту сторону. Несмотря на то, что он не произнес ни единого слова, у меня такое чувство, что он играет со мной в какую-то игру. Если я доберусь туда, где есть другие глаза, он, возможно, просто отпустит меня.

Мои ноги отрываются от земли, когда я бегу. Так близко, что я вытягиваю руку, хватаясь за ручку. Она поворачивается под моей хваткой, но дверь не открывается. Другая моя рука тянется к замку но прежде, чем я успеваю ухватиться за него большим и указательным пальцами, руки Каликса снова обхватывают меня за талию, поднимают и перекидывают через одно твердое плечо, буквально отрывая от двери к моей свободе. Банная ткань, которую я держала в руках, когда начала бежать, валяется на кафеле под нами, и он перешагивает через нее заходя в теплую воду.

Я подпрыгиваю, чертыхаясь, и убираю все еще мокрые волосы с лица. Я не могу убить его, потому что тогда откроется все, что я с таким трудом скрывала, но это не значит, что я не буду сопротивляться.

Сжимая пальцы в кулак, я сильно ударяю им по его пояснице и наслаждаюсь стоном боли, который он издает, как только я бью его по почкам. Для любого другого этот удар мог бы свалить его с ног. Однако для Каликса все, что это делает, — это заставляет его мрачно усмехнуться прямо перед тем, как отправить меня в центр бассейна.