Чтение онлайн

Тучи, нависшие в его глазах, немного рассеивается, и я вздыхаю с облегчением. — Понятно. — Каликс отталкивается ногами, кружа нас по кругу. — Интересно. — Он пристально смотрит на меня, как будто пытается разгадать загадку, которую я должна представлять, как будто он видит все эти кусочки, но не совсем уверен, как сложить головоломка.

Я судорожно сглатываю. — Найл ждет меня…

— Твой друг-человек может продолжать ждать, — говорит он, прерывая меня. — Я хочу что бы ты была только со мной.

Я смотрю на него, разинув рот. — Я итак с тобой практически все гребаное время, — огрызаюсь я. — Почему сейчас? И почему это должно было быть в ванных комнатах?

Вместо ответа Каликс поворачивается, крепко обнимая меня одной рукой за талию, и подталкивает нас к одному из краев бассейна. Я неловко брыкаюсь ногами, стараясь при этом не ударить его, но в конце концов начинаю чувствовать, что все мои движения бесполезны, пока он несет меня, пока я не чувствую ступеньки под ногами. Оказавшись там, он резко отпускает меня, и моя рука взлетает, шлепаясь в воду, когда я ловлю себя на том, что не ухожу под воду из-за внезапной перемены.

Я бросаю на него свирепый взгляд, которого он не замечает, когда он выходит из воды, перепрыгивая через две ступеньки за раз, не останавливаясь до тех пор, пока под поверхностью не остается только нижняя половина его икр. Я смотрю все выше и выше, рассматривая его во всю длину во всей его красе.

Каликс высокий и широкоплечий, как древний воин древности — еще в те времена, когда люди были единственными существами на земле и вели войны друг против друга за права на различные территории. Его бедра сильные, а живот бугрится мышцами. Когда я добираюсь до его члена, у меня пересыхает во рту.

Если у Теоса член был длинный и с похожей на гриб головкой, то член Каликса намного толще. Но есть одно важное различие между ним и Теосом, которое я как-то упустила, даже когда он терся об меня в День Нисхождения. Мои щеки пылают, когда я таращусь на штанги, окаймляющие нижнюю сторону, которые становятся еще более заметными из-за эрекции, которой он щеголяет. Там по крайней мере пять кусочков металла, которые протыкают кожу. Я слышала — на задворках, — что такие вещи делаются, но сама никогда этого не видела.

Каликс, заметив выражение моего лица, опускает взгляд на свой член, а затем ухмыляется, прежде чем сжать его в кулаке и полностью повернуться ко мне лицом. — Нравится то, что ты видишь, маленькая лгунья? — спрашивает он, склонив голову набок и поглаживая себя передо мной, как будто демонстрирует пирсинг для моего удовольствия.

Мои глаза ползут вверх от огромной длины между его ног, по затененным выступам мышц живота, а затем по грудным мышцам к его лицу. Он выглядит гордым, почти самодовольным оттого, что ошеломил меня, и я действительно так чертовски потрясена, что не могу скрыть это от него.

— Зачем какому-либо мужчине… делать это с собой? — Я спрашиваю честно.

Он смеется, и смех звучит честнее, чем я когда-либо слышала. Не рассчитанный. Не глубокий, хриплый и соблазнительный. Но настоящий. Этот смех еще более коварен, чем его ненормальный разум.

— Боль мимолетна, — говорит Каликс, делая шаг назад в воду, глубже, пока она не поднимается выше колен. Он останавливается только на бедрах. Я подозреваю, это потому, что он не хочет закрывать свой член от моего взгляда. В конце концов, я изо всех сил пытаюсь оторвать от него свои глаза. Мой взгляд продолжает блуждать там. Я никогда в жизни не чувствовала себя такой чертовскиневинной — с той ночи, когда умер мой отец и меня забрали в Престумный мир. — Удовольствие можно получить тогда, когда ты захочешь, маленькая воровка.

— Я не хочу этого, — говорю я, возвращая свое внимание к его лицу. — Не с тобой.

Его улыбка ни на йоту не тускнеет. — Мне казалось, я просил тебя не лгать, — небрежно напоминает он мне, убирая руку со своего члена и делая еще один шаг в воду ко мне.

Я резко вдыхаю и отступаю. — Я… — Я вижу как вода движется раньше, чем он, но этого не может быть. Несмотря ни на что, он оказывается рядом в мгновение ока, руки смыкаются вокруг меня, поднимая и поворачивая, пока я не оказываюсь спиной к ступенькам, а вода плещется вокруг наших тел, скользя между нами, как третий любовник.

— Мне придется наказать тебя за то, что ты снова солгала мне, после того, как я предупредил тебя не делать этого. — Слова Каликса долетают до моих ушей за мгновение до того, как моя голова уходит под воду. Я издаю крик, от приглушенного звука лопаются пузыри.

Я борюсь с его хваткой, царапая ногтями по ступенькам ванны, пытаясь отползти назад и подняться. Он тащит меня дальше, обратно в центр, все глубже и глубже. Я пинаю его, но все, что делает Каликс, — это ловит одну ногу и обматывает ее вокруг талии, прежде чем схватить другую и проделать то же самое. Затем я бью его в грудь сжатыми кулаками и изо всех сил пытаюсь заставить его отпустить меня.

Он может трахнуть меня, если захочет, но если он не позволит мне всплыть в ближайшее время, то будет трахать труп. Каликс прижимается губами к моим, облизывая языком уголок моего рта. Дрожь пробегает по моему телу.

Как? Я хочу спросить. Как он это делает? Как ему удается не задыхаться?

Каликс прижимается своим ртом к моему сильнее, требовательнее. И только потому, что я надеюсь, что это заставит его отпустить меня, я наконец открываю свой. В ту секунду, когда мои губы приоткрываются, он оказывается рядом, проникая своим языком по моему, как армия вторжения, берущая и мародерствующая.

Поцелуй Каликса грубый и неистовый. Я царапаю его грудь, и когда он все еще не дает мне вздохнуть, я щелкаю зубами, выкусывая дерьмо из его языка до тех пор, пока кровь не приливает к моему рту. Он откидывает голову назад и улыбается мне сверху вниз, прежде чем пнуть ногами, отправляя нас обоих вверх сильными ударами.

Черные точки пляшут у меня перед глазами, размывая все по краям. Когда наши головы выныривают из воды, я кашляю, вода стекает с моих губ.

— Ты… гребаный… мудак! — выдавливаю я, давясь, когда появляется все больше и больше воды. Как, черт возьми, он смог поцеловать меня, когда у меня во рту было столько чертовой воды?

— Я предупреждал тебя, — говорит Каликс, нисколько не расстроившись. Мои ноги все еще обнимают его за талию, и я обнаруживаю, что настолько измотана борьбой с ним, что если он собирается позволить мне цепляться за него и использовать как нечто, удерживающее меня на плаву, то это его проблема.

Я делаю вдох за выдохом, тяжело дыша, даже когда мои руки сжимаются по обе стороны от его рук, и я прижимаюсь лицом к обнаженной груди передо мной. Я закрываю глаза и просто наслаждаюсь ощущением свежего воздуха в своих легких. Это почти умиротворяюще. Почти.