Чтение онлайн

— Неужели он…

Я качаю головой еще до того, как он заканчивает вопрос. — Он полностью человек. И просто чтобы добавить еще немного к тому, что, как я надеюсь, является неопределенностью на его плечах, я добавляю: — Он хрупкий, Руэн. Он не переживет, что бы они с ним ни сделали.

Красный цвет в глазах Руэна слегка тускнеет, и я замечаю, как появляются синие пятна. Надеюсь, это означает, что его гнев утихает. Проходит удар, затем другой. Руэн отпускает мое горло, чтобы схватить за руку, и начинает тащить меня за собой.

— Давай, — выдыхает он. — Мы возвращаемся в Академию.

— Ты собираешься…

Он не дает мне закончить свой вопрос. — Нет, — выпаливает он, сверкая зубами и хмуря брови, прежде чем исправиться, — во всяком случае, пока, блядь, не собираюсь.

Это самый хороший ответ, который, как я подозреваю, я могу получить от него прямо сейчас. Итак, я позволила ему тащить меня через трущобы — наш темп был намного медленнее, чем тот, которым я добиралась сюда из кофейни. Он старается не привлекать к себе внимания в Ривьере так же, как и я. Я обдумываю это, а также все способы, которыми это может пойти не так, как надо.

Если я вернусь в Академию только со словом Руэна, что он не предаст меня — снова, ехидно напоминает мне мой разум — никто не знает, когда он решит, что сохранение моего секрета слишком рискованно для него и его братьев. Но если я не вернусь с ним сейчас, то мне наверняка придется его убить. Я прикусываю язык и продолжаю идти.

Такой женщине, как я, нелегко доверять. Меня избивали, брали в плен и продавали. Меня пытали и обучали. Воспитанная в кандалах и связанная проклятым контрактом крови, который делает меня обязанной Преступному миру, несмотря на то, как я пыталась доказать свою преданность им, Офелии. И все же, что-то подсказывает мне доверять этому человеку. Доверять Руэну Даркхейвену.

И тебе, и тем мальчикам, к которым ты все больше и больше привязываешься, нужно будет преодолеть то, что должно произойти. То есть… если они хотят победить своих собственных монстров.

Слова Кэдмона возвращаются ко мне с того дня в библиотеке. В то время они не имели никакого смысла. Осознание обрушивается на меня так внезапно, что моя нога зацепляется за выступ на углу улицы, и я спотыкаюсь. Только благодаря крепкой хватке, которой Руэн все еще держит меня за плечо, мне удается спастись от того, чтобы не растянуться лицом вниз на булыжниках.

— Что с тобой не так? — Руэн скрипит зубами, вытаскивая меня на угол улицы. Его слова звучат резко, даже когда его глаза сканируют меня, как мне кажется, в поисках ран.

— Он знает. — Я выдыхаю эти слова, шок и замешательство проходят сквозь меня.

Руэн хмурится. — Да, это я уже выяснил, — огрызается он. — Когда я доберусь до Каликса, я…

— Нет. — Я прервала его, поднимая глаза. — Кэдмон.

Руэн замирает. Бог Пророчества все это время знал, кто я — возможно, даже… кто я. Чье Божественное дитя я.

Дребезжание уличного экипажа доносится с улицы, и я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что мы стоим прямо перед кофейней, в которой были раньше, как раз в тот момент, когда общественный экипаж с черным кузовом и потертой дверью, шатаясь, останавливается перед нами. Я смотрю на дверь, которая открывается, и оттуда выходят двое мужчин в серых пиджаках. Мужчины хорошо одеты, но морщинки над их бровями и в уголках рта дают понять, что, независимо от одежды или стиля, они на самом деле люди.

— Вы двое садитесь или как? — кричит кучер с переднего сиденья, переводя свои прищуренные глазки-бусинки на нас с Руэном и раздраженно прищелкивая языком.

Руэн бросает свирепый взгляд на мужчину, и тот вздрагивает, быстро отворачиваясь, как будто у него внезапно появилось важное дело, поправляющее поводья у себя на коленях. Я едва замечаю, мои мысли слишком заняты моим внезапным откровением, чтобы обращать на него внимание. Если Кэдмон уже знает, кто я, тогда убегать бессмысленно.

Что еще он может знать? Интересно. Знает ли он об Офелии? Если он Бог Пророчеств, видел ли он уже будущее? Видел ли он, как Каликс и Руэн узнали о моем наследии? Знает ли он, что со мной будет?

— Кайра. — Я вздрагиваю при звуке голоса Руэна и поднимаю взгляд, когда он придерживает дверь кареты открытой, протягивая ко мне руку. — Давай.

Я смотрю на протянутую руку. Если я возьму ее сейчас, пути назад не будет. Если в Академии вообще когда-нибудь была работа, я, скорее всего, не буду ее выполнять. Потому что, если я возьму Руэна за руку и последую за ним обратно в Академию, я знаю, что там будет еще один человек, которому я открою свои секреты. Теос. Последний Даркхейвен уже выдал свои подозрения на мой счет, когда мы в последний раз…

Я прикусываю нижнюю губу, прерывая это воспоминание покачиванием головы. Это причиняет больше боли, чем я хочу признать. Теос был первым мужчиной, с которым я трахалась не ради работы. Он дарил мне удовольствие снова и снова, а потом лишил меня всего этого ради информации. В уголках моих глаз появляется новое жжение. Передо мной Руэн в замешательстве хмурит брови.

Приняв мой водянистый взгляд за что-то другое, он выходит из экипажа и тянется ко мне. Его руки касаются моих плеч, и я напрягаюсь, не уверенная, должна ли я отбросить их и убежать или просто позволить ему.

— Кайра, посмотри на меня. — Огонь пробегает по мне, когда убеждение в его тоне заставляет мое лицо немедленно приподняться, пока наши взгляды не встречаются.

— Не надо, — выдавливаю я из себя, — использовать на мне свою проклятую Божественность. — Слова произносятся так тихо, что я знаю, что ни проходящие мимо мужчины или женщины, ни кучер экипажа меня не слышат. Но он может.

Лицо Руэна вытягивается. — Я… я и не подозревал, что сделал это. Прости. — Если бы у меня были силы посмеяться прямо сейчас над чопорным Руэном Даркхейвеном, извиняющимся передо мной, я бы посмеялась.

Он вздыхает, а я просто продолжаю пристально смотреть на него, подбивая его сказать те слова, которые он собирался сказать. — Если Кэдмон знает, — говорит он, понижая свой голос до моего собственного, — тогда тебе придется вернуться в Академию. — Он как будто может заглянуть прямо в мои мысли. Я хочу обхватить руками его горло и сжать. — Другие Боги не просто так боятся Кэдмона, Кайра, — бормочет он. — Если он знает, кто ты, и никогда ничего не говорил, даже зная законы, то на то есть очень веская причина.