Чтение онлайн

Виктор мысленно расхохотался, настолько абсурдной казалась ему эта ситуация. Значит, Ян пошел поесть, а заодно и поглядеть на город, и на него напали уличные грабители. Несчастные идиоты!

– И ты один справился с двумя? – спросил он.

– Было просто, – ответил Ян. – Люди не умеют сражаться. Я забрал нож. Выпустил обоим кишки.

Виктор сразу перестал усмехаться. Память снова услужливо подсунула ему картины прошлого.

– Да, драться ты умеешь, – хрипло проговорил он. – Сломал бы руку, в конце концов. Зачем нужно было убивать?

Брови Яна приподнялись, словно ученый сморозил величайшую чушь.

– Зачем? – повторил он. – Да потому, что я могу.

Ледяной сгусток, снова заворочавшийся у Виктора в желудке, начал подниматься к горлу.

Так все просто. Хищники не всегда убивают ради пропитания или защиты. Они убивают потому, что могут убить.

– Это неправильно, – сказал Виктор. – Нельзя отнимать жизни безнаказанно, даже если эти люди преступники. Тебя будут искать.

– Неважно, – перебил Ян. – Важно завершить ритуал.

– Посмотрим, как ты завершишь в тюрьме, – едко заметил ученый.

Ян поставил сахарницу на стол, и, казалось, задумался.

– Возможно, ты прав, – согласился он. – Мне показалось, кроме тех двоих был кто-то еще…

Ледяные мурашки страха прошили тело Виктора от макушки до пяток.

«Кто-то в переулке? Ну конечно, Лиза!»

Ян тем временем нахмурился и покачал головой.

– Запах крови сбивает, – признался он. – Я не помню… Жаль. Свидетелей оставлять нельзя. А ты… ты меня не сдашь.

Теперь это был не просто страх. Это был панический ужас – за жизнь и здоровье Лизы. Что, если хищник доберется до нее? Если учует?

Виктор внутренне застонал от отчаяния. Что ж, пока в его силах – он постарается сделать все, чтобы пути Яна и Лизы никогда не пересеклись.

– Конечно, я тебя не сдам, – вместо этого сказал ученый таким ровным и спокойным тоном, что сам себе удивился. – Ты нашел сегодня, что искал?

– Нет, – ответил Ян. – Это оказалось труднее, чем я думал. Но ты поможешь.

– Помогу, – согласился Виктор. – Если ты скажешь, что искать.

Ян задумался снова. Он молчал некоторое время, словно взвешивая все «за» и «против». Наконец, решился.

– Хорошо, – сказал он. – Слушай.

…Им запрещают разговаривать друг с другом.

Внутри вертолета темно и почему-то пахнет больницей. Пол чистый, почти стерильный. Наверное, поэтому всем мальчишкам перед посадкой велели разуться и снять одежду. Так они и сидят на деревянных скамейках вдоль бортов: голые, съежившиеся, одинаково испуганные. А на выходе вальяжно развалилось чудовище в ржавом мундире. Он улыбается, ощупывает каждого колючим взглядом. Стылые глаза поблескивают, как у хищника в предвкушении добычи. Мальчику даже кажется, что на пол капает густая слюна. Как живая, подползает к его ногам, облизывает, липнет к худому голому телу. Мальчик дрожит и проводит ладонями по животу, коленям, груди, стряхивая невидимую гадость. Но она уже впиталась в кожу, ходит по обнаженным мышцам густыми волнами. Мальчик видит, что остальные ребята тоже дрожат от омерзения, но все видится, будто в тумане. Вместо позвоночника – раскаленный прут. Он сильно повредил спину. А, может, и ребра сломаны? внутри все горит.

Монстр не отводит гипнотических глаз. Это невыносимо.

Мальчик откидывается на сиденье и крепко зажмуриваеся

И открывает только тогда, когда вертолет снижается на широкой бетонной площадке.

– На выход!

Ребята жмутся, неуклюже спрыгивают на землю. Мальчик прыгает тоже, но боль молнией прошивает тело, и он валится навзничь, хватает воздух широко открытым ртом.

Где-то в темной вышине слышится незнакомый голос:

– Хлипковат набор, Харт. А этот до первой тренировки загнется.

– Посмотрим, – шелестят в ответ. – Шустрый щенок. Видишь, как мне руку исполосовал? Сдается мне, он еще покажет свои способности.

Надвигается темнота. Она обволакивает тело, туго стягивает в узел. В ноздри бьет резкий запах грозы и карамели. А потом из непроглядного мрака всплывают жаркие золотые глаза.

В их глубине дрожит и переливается сгусток жидкого пламени. Оно кажется живым, будто распускающийся бутон невиданного цветка. Сердцевина пульсирует, и на лепестках потрескивают белые электрические сполохи.

И тогда мальчика настигает еще один, на этот раз смертельный удар.

Боль разрывается в голове вспышкой, превращающейся в сверхновую. Золотой жар поглощает без остатка.

Тогда он просыпается обновленным…

– Как давно это произошло? – спросил Виктор.

После насыщенного событиями дня он чувствовал себя, будто на сумасшедшем аттракционе: его вагончик летел вниз по рельсам с головокружительной высоты, и мимо проносились деревья, люди, и непонятно было уже, где находится небо, а где земля. Именно поэтому Виктор решил снять стресс наиболее доступным и старым, как мир, способом.

– Клюква на коньяке, – прокомментировал он, демонстрируя выуженную из недр холодильника запотевшую бутыль. – Ты как, уважаешь?

– Не по Уставу, – коротко ответил Ян.

– Брось! – отмахнулся Виктор. – Не в строю уже.

С этим Ян не мог не согласиться, а потому молча пододвинул рюмку.

Иное существо или нет, но алкоголь действовал на него, как на любого обычного человека: вскоре язык у него развязался. Это было на руку ученому – незаметно от Яна он положил рядом включенный диктофон.

– Так как давно? – повторил свой вопрос ученый.

– Я не знаю…

Виктор удивился.

– Постой, постой, – сказал он. – Ты говоришь, что вы воруете детей, чтобы вырастить из них новых солдат, так?

– Неверно, – отрезал Ян. – Не воруем. Изымаем материал. Люди сырье. Мы перерабатываем их в новую форму.

Эти слова покоробили Виктора, но на этот раз спорить он не стал.

– Ну, хорошо, хорошо, – примирительно проговорил он. – Пусть так. В общем, вы берете детей…

– Мальчиков до полового созревания, – подтвердил Ян.

– А что ж девочки?

– Невозможно. Женская особь только одна.

– Королева?

– Да.

Виктор удовлетворенно кивнул. Это походило на организацию колоний многих социальных насекомых. За исключением, пожалуй, того, что в таких колониях роль рабочих и солдат выполняли бесплодные женские особи.