Чтение онлайн

– Насекомое, – под нос себе пробормотал Баэр, будто закончив мысль инспектора. – Этого следовало ожидать.

– Что ж, господа, – поднялся с кресла Динку и кивнул в сторону Майры, – и дамы. С этого момента мы берем дело в свои руки. Полагаю, капитан не будет против, если рапорт окажется несколько видоизмененным?

Тышкевич неопределенно качнул головой, и Майра поняла, что теперь от его желания не зависит по сути ничего. Монстр появился в городе. И за монстром пришли спецслужбы. И ни она, ни ее начальство, ни кто-либо еще не может помешать этому.

– Постойте, – заволновалась она. – А как же убийство Полгар?

– У вас был подозреваемый и до Вереска, разве нет? – спокойно отозвался Динку.

– Кто? Муж Карины? – Майра задохнулась от возмущения. – Но если Вереск настоящий убийца!

– Тогда найдите кого-то еще, – раздраженно отмахнулся Динку.

Он аккуратно сложил досье и убрал его в кожаный портфель. Щелкнули полированные замки, будто сомкнулись железные зубы. Так исчезло последнее доказательство существования монстра.

– Вы проводите нас? – спросил агент.

На самом деле, он не нуждался в ответе. Это был последний долг Майры перед тем, как положить дело об убийстве Полгар в картотеку нераскрытых.

– Я провожу, – тем не менее ответила она.

В западном крыле госпиталя, где держали обычно всех преступников, было тихо. Шаги посетителей гулким эхом отдавались от стен, и Майра видела, как возбужденно подрагивают пальцы агентов, и дергаются губы Динку в усмешке, навеваемой какими-то ведомыми ему одному мыслями.

Конечно, они волновались. Кто бы не стал?

– Как он выглядит? – шепотом спросил Баэр.

Его вопрос был очевиден: к делу не было приложено фото.

– Увидите, – кратко ответила Майра.

Охрана у дверей посторонилась, искоса посматривая на агентов. Динку сделал глубокий вздох – будто перед нырком.

Майра понимала его возбуждение. Она сама видела подозреваемого только однажды, когда его везли на каталке, опутанного проводами капельниц. Но и теперь перед глазами пронеслись сумбурные картины…

«.. пылающие глаза… двигающиеся челюсти-жвалы… капли яда на гладком жале…»

Они отбросили предрассудки и вошли в палату.

Ничего этого не было. Чуда не случилось. Монстр не сошел с картинок фантастических книг.

На кровати лежал человек, опутанный проводами и бандажами, из-за чего он походил на древнюю мумию. В свете люминесцентных ламп поблескивали хромированные сочленения капельниц. Мерно попискивала система жизнеобеспечения, заставляя сердце Майры биться в том же ритме.

– Он совсем не похож… – вырвалось у Баэра.

Это насмешило Майру, и она издала короткий нервный смешок.

«Полное разочарование, господа правительственные агенты, не так ли?»

– Гм.. Вереск?

Ее голос прозвучал хрипло. Майра откашлялась и попробовала снова:

– Ян Вереск? Я инспектор полиции Каранка, а это специальные агенты Динку и Баэр. Мы пришли поговорить с вами.

Человек оставался неподвижным. Его грудь тяжело вздымалась. Белесая щетина скрыла часть шрамов, но черная повязка лежала рядом на столике, и при виде затянувшейся впадины на месте глаза Майру едва не затошнило.

– Позвольте, я поговорю с ним сам, – вежливо предложил Динку.

Он мягко отстранил ее в сторону, и это был жест, означающий, что роль Майры в этом деле сыграна, и человеку ниоткуда пришел срок снова уйти в никуда.

Динку подошел к кровати и тронул человека за плечо.

– Встать, солдат.

Его голос прозвучал по-военному отрывисто и грубо.

Человек на кровати по-прежнему не пошевелился, но все же открыл глаз. Динку улыбнулся ему радостно и тепло, будто наконец-то повстречал старого и горячо любимого друга.

– Вставай, сынок, – уже мягче произнес он. – Погулял и хватит. Пришло время забрать тебя домой.

Зима овладела Дербендом в считанные часы, и тот сдался без боя. Склонился перед могуществом стужи, очистившей город от нашествия ос. За одну ночь листья на деревьях потемнели, застыли тонкими омертвелыми пластинками. Иней лег на провода и звездчатым полотном покрыл крыши домов. Снежная буря обошла Дербенд стороной, но там, откуда она явилась, вовсю уже царствовали метели.

Чистый, словно только что вышедший из-под рук мастерицы снеговой рушник укрыл развалины далекого Выгжела. Оставшиеся в живых будут тихо оплакивать тех, кто навсегда пропал в молочной круговерти.

Плакала и слепая ведьма в своей одинокой зимовке, и шептала, уставивши в морозную тьму незрячий взор: «Остановись, оска… остановись…». Но ее шепот не был слышим за многие мили в ревущей зимней кутерьме. И белая муть заливала ее глаза. Высокие снежные столбы вырастали под окнами, и, вторя Нанне, буря стонала от бессилия и тоски, и неслась дальше, на запад.

Там, под тяжестью торфа и болотной тины лежали мертвые девушки: их упругие тела почернели и высохли, когда-то сияющие глаза сомкнулись навеки, в волосы набился ил. Хотелось встать – но не было сил пошевелиться. Хотелось любить – но не бились больше нежные сердца. И тоска от этого становилась еще невыносимее, и голод еще мучительней. Тогда вздымался над замерзшими болотами саднящий вой. И снежный вихрь летел дальше. До макушек заметал порыжевшие от радиации мертвые леса, и казалось, что теперь это царство не меди, а серебра. И уже не призрачный звон колоколов прокатывался над тайгой, а ревела труба пятого архангела, отворяющего бездну.

И в бездне – в самой сердцевине Дара, окруженная роем своих послушных подданных, – притаились она.

Богиня зимы и сладости, тьмы и умирания. Королева Дара.

Кто видел ее, сокрытую в сгустке клубящегося тумана? Кто осмеливался заглянуть в глаза, полные сладострастия и безысходной тоски? Не было ни зверя, ни птицы, ни человека, ни существа, познавших суть единственного и вечно голодного древнего бога. Отзываясь на далекий рев ангельской трубы, она беспокойно ворочалась в своем логове и стонала протяжно, жалуясь на вечную тьму и одиночество. И чуяла приближение чего-то гнетущего, еще более голодного, чем она сама.