Чтение онлайн

Или это все же надрывно выла метель, высоко вскидывая крылья над мертвой землей. Туда, где границы мира раздвигались, образуя водоворот белого огня, в котором исчезали болота, деревья, дома…. Звезды дрожали и падали колючими льдинками. Наплывали и рушились спиральные облака галактик.

И в палате госпиталя Виктор тоже стонал во сне, и слабо вскидывал руки, защищаясь от надвигающегося апокалипсиса.

– Не надо…

И, вздрогнув, проснулся.

Безудержное верчение прекратилось. Неизмеримо далекие бездны затянула растрескавшаяся короста побелки. Вместо луны – одинокое око лампы, сочащееся тусклым мертвенным светом.

Краткий миг обманного лета закончился, и в мире воцарилась зима.

И зима же обосновалась в душе Виктора.

Поначалу он старался держаться, списывая свое состояние на боль физическую. Но вместе с тем, как постепенно срастались его изломанные кости, душу продолжал терзать пожар горечи и обиды.

Его друзья теперь покоились под слоем земли и глины, и их знакомые улыбчивые лица обращались в черный прах. Прахом стала и Линда, но осталась в памяти не манящей красивой женщиной, а разбитым вдрызг сосудом из кости и крови.

И следом за всеми ушла Лиза.

Виктору было страшно признаваться, но иногда ему хотелось, чтобы и она умерла тоже. Так было бы легче перенести предательство, так было бы проще сохранить теплые воспоминания.

Но Лиза была жива. Об этом ежедневно сообщал телефон, разрываясь звонками с ненавистного номера. Виктор не выдержал и снял трубку.

Он почти не слышал оправданий девушки. Да и не хотел слушать. Боль и обида голодными акулами ходили в его душе. Их изогнутые плавники вспенивали кровь, и оттого Виктору хотелось самому стать хищником, чтобы рвать – тело или душу, не имело значения, – и причинять боль. И в этом он очень хорошо теперь понимал господина Дарского офицера.

Лиза была такой же.

«Яблочко от яблоньки…»

Поэтому Виктор говорил сам – говорил много, жестко (даже порой жестоко), и сам радовался своей жестокости, смаковал ее (как смаковал свои удары Ян). И когда, наконецв, Лиза расплакалась и отключила связь, он обрадовался, на миг почувствовав облегчение.

Но затем боль вернулась снова, чтобы с еще большей силой возобновить мучения.

Тогда Виктор плакал перед единственным человеком, с кем еще сохранил хороший отношения. И это был его друг Марк.

Ему Виктор выплескивал все, накопившееся на душе за последние недели. И было это и страх, и отчаяние, и разочарование, и боль, и мука, и много чего еще. Марк выслушивал его, утешал и говорил, что та девушка приезжала в больницу и спрашивала о состоянии здоровья Виктора. Но на этом месте ученый всегда его обрывал и продолжал выплескивать желчь и злобу. Таким Марк его не видел никогда. В конце концов, он подумал, что Виктору просто нужно время, чтобы все переосмыслить и проанализировать. И, может, пожалеть о сказанном.

– Не нужно форсировать события, – успокаивая его, сказал Марк. – Жаль, что ты не хочешь выслушать ее и поверить.

Торий не верил теперь ничему: слишком глубоко в его сердце забралась лютая стужа. В нем сейчас не было места для новой весны.

Виктора выписали домой через две недели. Кости срастались на удивление быстро, но на какое-то время ученому пришлось бы мириться с бандажом и гипсовой повязкой. Впрочем, это беспокоило его меньше всего.

Вернувшись домой, Виктор первым делом собрал тетрадь с записями наблюдений за васпой, рентгенограммы и показания температуры и давления, чтобы в последующем сжечь все это добро. Его не интересовало, куда пропал Ян и почему от самого Виктора вдруг отстали полицейские, которые терпеливо ждали его выздоровления. Он справедливо думал, что люди разберутся без него. Обида окончательно заковала его в броню. И теперь в его собственном, свернувшемся под ледяной скорлупой мирке – коконе, – не осталось места для радости, или мечтаний, или надежд.

Так думал Виктор ровно до той поры, пока в его квартиру не постучали.

Уверенный в том, что это снова ищет встречи с ним ненавистная предательница, Виктор не сразу подошел к двери. Но стук продолжал раздирать тишину его холостяцкой квартиры, становясь все более настойчивым. Тогда он порывисто прошел по коридору и рывком распахнул дверь.

– Да?

На пороге стоял пожилой представительный мужчина в дорогом пальто.

– Профессор Торий?

– В чем дело? – раздраженно осведомился Виктор. – Мне вызвать полицию?

– В этом нет нужды, – вежливо улыбнулся незнакомец, стряхивая с воротника пальто налипший снег. – С полицией мы уже все обсудили. Разрешите представиться.

Он продемонстрировал ученому синюю корочку.

– Штефан Динку, управление государственной безопасности.

Виктор окаменел.

– Что вам нужно? – только и смог выдавить он.

– Во-первых, давайте пройдем и все обсудим, как цивилизованные люди, – предложил агент, будто квартира профессора была его собственным кабинетом.

Виктор молча посторонился.

Черные живые глаза специального агента только раз скользнули по убранству гостиной, но ученый был уверен, что ни одна мелочь не ускользнула от пристального взгляда. И – что скрывать? – Виктор нервничал.

Ему страстно хотелось ошибиться в причине этого неожиданного визита.

– Не буду ходить вокруг да около, – сразу перешел к делу Динку. – У меня есть предложение, от которого, уверен, вы не сможете отказаться.

Виктор недовольно сдвинул брови. Напор мужчины был ему неприятен. Вся эта встреча казалась одним сплошным испытанием.

– Что за предложение и почему вы уверены в том, что оно меня заинтересует?

– Но по-другому и быть не может, – уверенно возразил ему Динку. – Это же очевидно. Хотя бы, судя вот по этим записям.

Он подхватил лежащий на столе дневник. Первой реакцией Виктора было дернуться, возмущенно выхватить из рук наглеца свою собственность. Но весь его напор разбился о снисходительную улыбку агента.

– Мне не нужно даже раскрывать его, чтобы понять, о чем идет речь, – сказал он. – Об этом кричат ваши работы, ваши книги. Ваша недавняя экспедиция. Вам не придется делать что-то сверх того, что вы обычно делали. Я предлагаю всего лишь завершить свою работу.

– Завершить работу? – эхом повторил Виктор.

– Именно так, – Динку положил тетрадь на место и наклонился вперед, сцепив пальцы в замок. – Мы знаем, что вы нашли в Даре. И мы знаем, кто такой Ян Вереск.

Прозвучавшее имя кольнуло Виктора, словно в висок вошла раскаленная игла. Он поморщился и поправил перевязь загипсованной руки.

– Будем называть его тем именем, которое он сам выбрал, – с улыбкой продолжил Динку. – Думаю, вы уже поняли, что сейчас он находится у нас. Видите ли, генерал Кертес, который отрядил вашу экспедицию, еще не последнее звено в цепочке. Также, как и я, в общем-то говоря.