Чтение онлайн

– Надо же, - я приглаживал волосы, наткнувшись на пару соломинок, выдернул их из спутавшейся причёски.

– Она не такая уж и плохая, - признала Новжа.
– Может мы бы могли подружиться, если бы решили остаться ещё на семь лун.

– Ты можешь остаться, если хочешь.

– Я хочу ехать вместе с тобой, - с нажимом произнесла подруга и уселась рядом на краю телеги.

Из конюшни показалась Вралета с парой бурдюков с водой и кустиком какой-то травы. Траву она протянула мне:

– На, пожуй, я слышала вы вдоволь навеселились вчера.

– Благодарю.

От кислой на вкус и немного жгучей травы и, правда, полегчало. Телега покатила дальше, проезжая поселение насквозь. Нам оставалось лишь наблюдать за ленивой утренней суетой женщин, живущих лошадьми. Радушные и дружелюбные некоторые из них махали нам вслед своими шляпами или кричали:

– Возвращайтесь, белочки, непременно возвращайтесь!

– Белочки?
– скуксилась Новжа.

– Так здесь называют лесных жительниц, - ответила Вралета.

– Я уже поняла. Как меня только не называли за эти два дня.

Я рассмеялся. Ещё непривыкший к собственному звонкому девичьему смеху, который звучал не так уж и часто, немного смутился.

Познакомившись с чем-то новым мы уже капельку изменились. Новжа всерьёз раздумывала, не состричь ли ей косу, чтобы больше никто не узнавал в ней лошадиные черты, но в итоге так ничего и не сделала.

Лежащую впереди дорогу окружали бесплотные пустыри. Безрадостный пейзаж подтолкнул меня улечься на пол телеги и глядеть в голубое небо, покрытое пухлыми белыми облаками, слепленными в разные замысловатые фигуры. На одну бочку с яблочным сидром стало меньше, а мой нынешний рост вполне позволял не ощущать себя стеснённым.

– Так вот, что ты вчера делала, - проговорила Новжа, усевшаяся рядом с обменщицей, тоже решила поучиться управлять телегой, запряжённой лошадьми.
– Обменивала бочку с сидром.

– Местные его страх как любят, а мне нужна была добротная кожа. Нигде так выгодно не обменяешь сидр, как в Подкове, это я вам точно говорю.

– Интересно, а у них есть хранительница и старшая садовница? Хотя с таким образом жизни трудно представить подобное.

Я прислушивался к негромкому разговору, стараясь не заснуть в покачивавшейся в такт телеге.

– Безбрежные равнины не могут похвастаться такими диковинками, - ответила Вралета, давая Новже подержать поводья, а сама набивала трубку. Это я понял по шуршанию бумажного пакета, в котором обменщица и хранила табак.

– Что же вы тогда делаете с мёртвыми?

– Сжигаем на высоких кострах, развеивая пепел над полями. Некоторые оставляют себе на память локон волос.

– А наследие прошлого и контроль общих нужд?

– Каждое лето с помощью жребия выбираются по три ответственные за хроники и местное хозяйство, если не хочется, то можно в нём вовсе не участвовать. Для решения вопросов, касающихся всех жительниц равнин, есть Собрание Девяти, но его редко созывают. Последнее было лет двадцать назад.

– Как безответственно, - охнула Новжа.

Вралета скрипуче рассмеялась, выпуская серое дымное облачко изо рта. Она щурила покрытые сетью морщин глаза от слепящего солнца. Я заметил это, потому что сел, устав глядеть на облака:

– И что такого произошло двадцать лет назад?

– Страшные пожары. Мы чуть не лишились всего, что имели, - непривычно мрачно отозвалась Вралета, и больше никто из нас вопросами её не донимал.

Деревянный, источенный насекомыми, перевёрнутый на бок крест посреди пустоты - вот что представлял собой вход в поселение Перекрёсток. Сюда стекались нагруженные телеги со всех концов Светлого края. Несмотря на абсолютную бесплодность здешних земель, селянки спешили кто-куда, едва не спотыкаясь. Занятые, нагруженные мешками и коробами, сплетёнными из полученного из Быстроречья дерева.

Перекрёсток славился переработкой материалов. Здесь плелись ткани и нити, руду переплавляли в слитки, с которыми было гораздо удобней работать в кузне. Шились те самые кожаные жилетки и сапоги. Множество мелких лавочек теснили друг друга, а у нас с Новжей разбегались глаза от невиданных прежде вещей, начиная от странных жёстких полосок для поддержки штанов (их примеряла какая-то женщина, выглядевшая при этом даже через чур довольной), заканчивая круглым куском ткани, растянутым на металлических палках, похожих на расставленные во все стороны полусогнутые лучи.

– И почему в Быстроречье ничего из этого не завозят?
– удивилась Новжа.

– Хранительница Айя озабочена в первую очередь нуждами, а не капризами, - ответил я, зная, что так оно и было.

Телега резко снизила скорость, вливаясь в поток других таких же телег. Вралета радушно здоровалась со своими подругами обменщицами. Все без исключения держали путь к самому крупному зданию в поселении с косо приколоченной к кирпичному основанию табличкой. Надпись яркой жёлтой краской на чёрном фоне гласила: «Меняльный пост». Крупная дородная женщина выглянула из широко открытого окна на втором этаже, вопя на всю улицу:

– У нас тут полный завал, и откуда вы все повылезали?!

Красное от напряжения и жары лицо исчезло, а из здания высыпали девушки с бумагами в руках, сразу же начавшие отмечать в них содержимое телег и переговариваться с обменщицами.

– Вам лучше высадиться здесь, - заметила Вралета.
– Я буду весь день занята.

– Спасибо, что подвезла, - улыбнулся я.
– Было приятно познакомиться.

– Взаимно, белочки, - с улыбкой откликнулась Вралета, махая на прощание дымящейся трубкой.

Мы с Новжей спрыгнули на мостовую и стали спешно удаляться от телег и суеты. Главная улица была вымощена камнем в отличие от улочек поменьше. Внимание подруги привлекли стеклодувные лавки, я такого тоже прежде не видывал. Кажется, оно было не слишком распространено в Светлом крае. В итоге мы разошлись, сговорившись встретиться на закате у меняльного поста.

Просто прогуливаясь, праздно глазел по сторонам, размышляя, что я вообще здесь делаю. Странствую? Или ищу способ сбежать от сковавшей меня реальности? Жаркая медвежья шкура, которую я прихватил с собой просто на всякий случай, обременила спину своим весом. Вспомним о Велимире, свисавшем с пояса, начал мечтать о блестящем стальном доспехе. Но какая от него нынче могла быть польза? Я стал казаться сам себе смешным.

В этом мире всё было устроено ладно. Люди трудились ради своего и общего блага, делили друг с другом радости и печали. Я мог зайти в любой паб и получить кружку пива за просто так, потому что житьё было славное, всем всего хватало. Не было ни богатых, ни бедных. Никакого расслоения или прямой и тяжёлой зависимости от других. Каждая женщина стремилась найти труд по душе, который и становился смыслом её жизни.

Мне нравилось, я ощущал лёгкость на душе, лишь тяжесть от оружия непрошено ложилась на сердце. Вдруг остановившись, опустился на ступени какой-то закрытой на обед лавки, достал бумажный листок из сумки и начал рисовать кусочком сточенного карандаша эскиз доспехов. Он пришёл мне в голову как озарение, и пусть и без толку, но я не хотел упустить такую идею.