Чтение онлайн

Понимание важности преобразования режимов в отличие от поддержания баланса сил оказало прямое влияние на формирование политики США в отношении России после 1991 года. Однако на протяжении десятилетия два других фактора, действовавших за пределами границ США, приобретали все более серьезное значение для творцов американской политики. Особенно важным стало более глубокое понимание тенденции нарастания асимметрии в соотношении сил между Россией и США. В начале десятилетия мощь России с трудом поддавалась оценке. Поскольку Россия не потерпела военного поражения, многие российские внешнеполитические эксперты все еще продолжали считать ее ведущей мировой державой, а многие американцы запаздывали с пониманием того, как быстро менялся мир [10] . Первоначально неясность относительно реального соотношения сил сдерживала осторожную администрацию Клинтона {23} . Понимание этой асимметрии менялось медленнее, чем само соотношение сил, но со временем реальное распределение мощи прояснилось. К концу 90-х годов вашингтонские лидеры верно считали, что Россия располагает минимальными возможностями для оказания влияния на американскую внешнюю политику даже в таких традиционных сферах российского влияния, как Балканы. Это актуализированное представление придало смелости деятелям администрации Клинтона. Они стали проводить внешнюю политику, которая включала расширение НАТО и войну против Сербии, что еще десять лет назад, безусловно, вызвало бы конфликт между двумя великими державами.

Во-вторых, со временем неопределенность относительно курса российской революции ослабла. В начале десятилетия конечная точка перехода России от коммунизма к новому состоянию представлялась весьма туманно. Те, кто считал, что тип режима имеет значение и что интересам Соединенных Штатов отвечает возникновение демократической, а не коммунистической или фашистской России, стояли перед грандиозной задачей выработки такой политики, которая поощряла бы развитие демократии и рыночной экономики в самой крупной стране мира, история которой являла собой непрерывное автократическое правление и семидесятилетний эксперимент с командной экономикой. Оказание помощи в трансформации подобной системы в направлении рыночной экономики и демократической формы правления, которая могла бы торговать с Западом и участвовать в западных институтах, не имело прецедентов.

В конце десятилетия развитие России по наихудшим сценариям уже представлялось маловероятным{24}. В конце 90-х годов в России возник весьма далекий от совершенства капитализм и еще более далекая от совершенства демократия, что вызывало в команде Клинтона чувство фрустрации. Вместе с тем опасения по поводу установления в России фашизма или возврата коммунизма рассеялись, и такое развитие событий несколько успокоило администрацию уже Джорджа Буша-мл. относительно отрицательных последствий внутреннего развития России для интересов национальной безопасности США. Отмеченные два фактора со временем стали оказывать существенное влияние на формирование американской внешней политики, хотя ее общая направленность складывалась под воздействием обстановки в мире в целом. Осознание увеличивающейся асимметрии соотношения сил между Соединенными Штатами и Россией позволило американским представителям предпринимать односторонние политические инициативы без особой оглядки на реакцию России. Завершение российской революции позволило США уделять меньше внимания развитию внутриполитической обстановки в России. В то же время растущая асимметрия в соотношении сил между этими когда-то равными державами, а также неоднозначный в политическом плане характер преобразований в России оказывали в целом отрицательное влияние на состояние двусторонних отношений. Российские лидеры устали от проявления американской бесцеремонности в международных делах и с тревогой следили за попытками США повлиять на развитие внутриполитической обстановки в России. Только сочетание новых идеологических ориентиров в Белом доме и глубокий шок, который испытало мировое сообщество 11 сентября, смогли изменить обстановку в американо-российских отношениях.

Эта книга посвящена главным образом тому, как американский президент и его главные советники в исполнительной власти формулировали и проводили политику в отношении России. У нас нет намерения преуменьшить роль Конгресса или других участников внешнеполитического процесса, но мы стремимся сосредоточить внимание на вопросах общего подхода США к России в рассматриваемый период. В определенные моменты Конгресс играет очень важную роль, например в выработке политики США в отношении России в 90-х годах, когда сенаторы Сэм Нанн (демократ от штата Джорджия) и Ричард Лугар (республиканец от штата Индиана) добились от первой администрации Буша выделения России помощи для реализации программы ядерного разоружения или когда республиканцы в Конгрессе ограничивали возможности администрации Клинтона по оказанию помощи России или сопротивлялись отмене ограничений в торговле, принятых в период «холодной войны». Мы рассмотрим роль этих участников и их действия, но книга все-таки посвящена в основном тому, как три администрации вырабатывали и реализовывали политику в отношении России, и сравнительной интенсивности их усилий по ее преобразованию и интеграции в мировое сообщество.

Анализируя политику США в отношении России, мы также пишем о приливах и отливах в американо-российских отношениях после «холодной войны». Главные фигуры с российской стороны, естественно, занимают центральное место, причем не только в контексте внутренней политики России, но также с точки зрения их влияния на американских лидеров, принимавших решения. Мы пытаемся описать обстановку в России и дать представление о влиянии России на американский политический процесс. И все-таки книга главным образом посвящена вопросам выработки политики США в отношении России.

Мы не ставили своей задачей описать шаг за шагом процесс эволюции российской политики США в постсоветский период. Вместо этого мы попытались изложить основные темы, компромиссы, проблемы и возможности, то есть то, с чем встречались творцы американской внешней политики в процессе уникального перехода от мира, в котором Россия была главным противником США, к миру, где, как надеются Соединенные Штаты, Россия будет стоять рядом с Америкой, которой предстоят новые (или в некоторых случаях старые, но давно игнорировавшиеся) вызовы. В рассматриваемый период США решали и многие другие внешнеполитические задачи, но выработка политики в отношении России была самым трудным, противоречивым и требовавшим огромных усилий направлением.

В своем изложении мы опираемся на воспоминания высших руководителей США, а также других лиц, вовлеченных в решение этих проблем. Мы часто брали интервью у официальных лиц или тех, кто надеялся занять такое положение в будущем. Иногда мы просили их припомнить события, имевшие место пять или более лет назад. Мы пытались уточнить информацию путем многочисленных интервью, а также используя документальные материалы, в том числе рассекреченные в соответствии с Законом о свободе информации правительственные документы. На большинство запросов о предоставлении таких материалов мы получили отказ, но все же некоторые важные документы были нам предоставлены, и они дополнили наше исследование необходимыми подробностями. Таким образом, даже если некоторые интервью можно воспринять критически, сам метод действий, описанный теми, кто принимал решения, и то, как они оправдывают свои действия, составляют исключительно важную часть нашего повествования и наших оценок.

Анализируя внешнюю политику каждой из администраций, мы фокусируем свое внимание на трех важных политических проблемах, о которых уже говорилось выше: поддержка демократии (в широком плане), экономическая помощь и сотрудничество в области безопасности. В главах, посвященных первой администрации Буша и первой команде Клинтона, мы рассматриваем, как формировалась политика в каждой из названных сфер. Применительно ко второй команде Клинтона мы обсуждаем основные политические провалы в этих же областях: финансовый коллапс 1998 года, войну в Косово в 1999 году, возобновление войны в Чечне в 1999 году, наступление на свободу прессы и неспособность добиться в 2000 году от России прекращения поставок в Иран критически важных технологий или заключения соглашения о контроле над вооружениями. Применительно к администрации Буша-младшего мы анализируем первоначальный подход новой команды к этим трем областям и эффект, который оказало 11 сентября на первоначальные подходы к ним.

Заключительная глава книги представляет собой попытку широкой оценки успехов и провалов внешней политики США в отношении России в первом десятилетии после окончания «холодной войны». На протяжении всего исследования мы пытаемся размышлять над тем, как могущество и цель определяли внешнюю политику США и как с течением времени менялось восприятие этих категорий не только в широких политических кругах США, но и внутри самих администраций.

Коллапс Советов потряс мир, но процесс смены режима в СССР уже происходил на протяжении нескольких лет еще до того, как грянул неудавшийся переворот августа 1991 года и последовавший за ним роспуск в декабре 1991 года Советского Союза{25}. Политические реформы были начаты Михаилом Горбачевым, которого в марте 1985 года его коллеги по Политбюро избрали Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза (КПСС). Авторитарный характер существовавшего в то время режима означал, что реформы могут прийти только сверху. Горбачев сделал главный акцент на оживление экономики, которая в условиях централизованного планирования находилась в состоянии застоя. На Пленуме Центрального комитета партии в 1987 году он хотя и призвал к проведению свободных выборов, но в первые три года пребывания у власти пытался провести экономическую реформу в рамках существовавшей системы политических институтов. В конечном счете он пришел к выводу, что его программа политических и экономических реформ (перестройка) может быть осуществлена только путем смены системы правления, которая ослабит его противников, занимавших прочные позиции в существовавших партийных и государственных структурах, и усилит позиции сторонников реформ в государственном аппарате и обществе в целом{26}.

Чтобы расширить круг сторонников перестройки, Горбачев провел серьезные реформы, направленные на либерализацию политической сферы. Горбачевская политика гласности позволила публиковать и обсуждать материалы о тех сторонах жизни общества, которые ранее считались запретными, в то время как изменения, внесенные в советский Уголовный кодекс, отменили уголовную ответственность за проведение политических манифестаций и демонстраций — целью этих мер было оказание давления на консервативные институты власти. На проведенной в 1988 году XIX партийной конференции КПСС Горбачев изложил свой план фундаментальных реформ в виде проведения относительно свободных выборов в новый законодательный орган — Съезд народных депутатов, которые должны были состояться весной 1989 года. За ними весной 1990 года должны были последовать выборы законодательных органов республиканского, областного и городского уровней. Понимая, что разрушение правящих структур Коммунистической партии Советского Союза слишком опасно, он решил пойти по пути восстановления государственных институтов, которые постепенно должны были отобрать власть у партии.