Чтение онлайн

— Он нашел Зилдрога, — предположил я, памятуя о том, что на Нафеме тысяч пять лет назад Тенебри использовал иокатское (сиречь — целестийское) супероружие, чтобы провернуть свою аферу с поглощением жизни на планете.

— Да, нашел, — согласился Калфеюз. — Вообще-то, нашли и пробудили его мы шестеро — я и мои товарищи. Но это — уже детали. Тенебри общался с Зилдрогом и понял, что тот может дать ему могущество большее, чем кто-либо когда-то мог познать. Зилдрог рассказал ему о целестиалах все, что знал. Об их тактике, оружии, способностях. Он научил Тенебри расщеплять свое сознание — ведь Зилдрог был не просто суперкомпьютером, но и имел альтернативную форму своего существования…

— Фрегат «Надгробие», способный уничтожать корабли Вечного флота — другого изобретения целестийцев.

— Именно так. Зилдрог, как и прочие супероружия целестийцев, поименованные как Боги Иоката — это не просто машины. Это генезис могущественных одаренных и техники. Сплав плоти и металла. В лучшем его воплощении. Он, с помощью меня и моих товарищей, провел ритуал, обрел бессмертие и небывалую силу. Тенебри после этого оказался слишком силен, чтобы существовать в одном теле. И тогда он создал свои альтерэго: Вишейта и того, который должен был отправиться в Неизведанные регионы и создавать там Вечную Империю. Части одного разума, они действовали независимо и это полностью удовлетворяло его собственным планам. Фанатичные слуги укрыли настоящее тело Тенебри. Вишейт возглавил остатки народа ситов, а Валкорион обосновался на Закууле. Тенебри создавал одну империю и развивал вторую, независимо друг от друга. Мы же, вместе с остатками ситов, последовали за ним на Дромунд-Каас, ибо так пожелал Вишейт, и в ходе путешествия столкнулись с еще одним оружием целестийев.

— Артефакт «Фобиус»…

— Да. В нем была заключена такая мощь, что только мы шестеро могли справиться с ним. Так мы получили свои невероятные силы, развили собственные способности.

— И что такое на самом деле «Фобиус»?

— Архив данных целестийцев. Их записи о Силе, история их народа, их предсказания и выкладки. Вишейт использовал эту силу, чтобы построить свою Империю — что первую, что Вечную. И преуспел в этом. Он нашел и подчинил своему влиянию Вечный Флот, занялся поисками Иоката. Все с одной целью — уничтожить целестийцев и стать самым совершенным и могущественным существом в галактике.

— И это ничуть не насторожило Семью?

— О, они перепугались до усрачки, — согласился Калфаюз. — Но, когда поняли, что натворили, Империя ситов и Вечная Империя уже процветали. Он прибрал к своим рукам осколки технологий раката, целестийцев, проводил столетия в их изучении. Оставалось совсем немного, прежде чем Тенебри мог бы обрести вселенское могущество. Но целестийцы, как и прежде, вместо того, чтобы явиться лично и стереть его в порошок, решили действовать чужими руками. Они заманили к Вишейту того, кто обладал большой Силой и пониманием ее глубинных процессов.

— Ревана, — предположил я.

— Да. Вишейт подчинил его и отправил в Республику, вместе с учеником Ревана, Малаком, чтобы найти Звездную Кузню — артефакт раката, способный построить огромный флот в короткие сроки. Подобное оружие позволило бы Тенебри копировать любой образец технологии в невообразимом масштабе.

— Это мне известно, — в самом деле — прекрасная вещь. У меня их три — знай только успевай батарейки менять. Но Калфеюзу пока что знать об этом не нужно. — Так в чем план-то? Факты из жизни Вишейта, конечно, интересны сами по себе, но ни на йоту не продвинули меня к пониманию его замыслов.

— Все это так, — согласился Дарт Котиус. — Ритуал на Нафеме, который вы упомянули, не просто дал ему небывалую мощь. Он позволил Тенебри разорвать саму метрику пространства и времени. Всего одно живое существо во вселенной увидело каждый момент времени этой галактики — от ее рассвета, до ее заката. Миллионы миллионов лет. Он видел свое величие и свое падение. Он видел галактику после своей смерти — под надзором Семьи. И счел ее убогой. Увядшей. Деградирующей. За тысячелетия, техника и наука так и не сделали качественных шагов вперед. С этим его мозг не мог смириться. Он так глубоко копнул в преисподнюю Темной стороны, что мог коснуться ее дна. Он знает о ней все, что та может ему предложить. И как любого другого истинного исследователя, да еще с подобными силами, его не могла не разочаровать такая перспектива. Тенебри понял, что его мировоззрение расходится с тем, что проповедует Семья. Им нужен конфликт ради развития. Ему — абсолютная власть и галактика, которая поклоняется только ему одному. Нафемский ритуал стал точкой невозврата. Моментом времени, когда еще юный Дарт Вишейт решил стать богом. И подошел к этому вопросу с присущей ему педантичностью. Как я и говорил, он создавал образы своего сознания. Вовсе не для того, чтобы спастись, а в первую очередь — чтобы сделать вид, будто появление Ревана его напугало. Что он стал послушной бантой и делает то, что угодно целестийцам. Он усыплял бдительность своих врагов. Потому что понимал — пока те живы, они будут до самого конца бороться с ним. Сдерживать. Отец хочет только одного…

— Войны в галактике.

— Да. Бушующие войны, кровопролитие, смерти одаренных и миллионов простых разумных — всего этого оказалось достаточно, чтобы Отец считал, будто бы его собственные замыслы претворяются в жизнь. Он и Семья прекратили наблюдать за Тенебри. Все, как он предвидел, проведя ритуал на Нафеме. Повторение этого геноцида на Зиосте только помогло ему еще четче увидеть будущее. И тогда он, после того как были побеждены и Вишейт, и Валкорион, мог преступить к реализации своего долгосрочного плана по уничтожению целестийцев — единственной силы, которую он по-настоящему боится.

— Я уничтожил целестийцев, — наверное, если так буду скрежетать зубами, то придется к дантисту идти.

— Мне это ведомо, — подтвердил Калфаюз. — Когда я говорил, что я и мои товарищи помогали ему в проведении Нафемского ритуала, это не значит, будто мы стояли в сторонке. Мы принимали в нем участие и видели тоже, что и Тенебри. Миллионы миллионов вариантов развития одних и тех же событий.

— Неблагоразумно с его стороны оставлять вас в живых, — как бы невзначай, заметил я.

— О, мы были впечатлены его могуществом, — усмехнулся Дарт Котиус. — И обескуражены его планами. Мы же ситы, в конце концов. Он обещал нам власть, мы следовали за ним. Он держал нас особняком — на дредноуте, постоянно перемещал в космосе и никогда не позволял контактировать с кем-то в Империи ситов. Но джедаи нас нашли и пленили. Это стало шоком для Вишейта. Он оказался в растерянности — ничего подобного он не предвидел. Он опасался, что мы выдадим его планы Республике и те донесут обо всем джедаям, а те — целестийцам. Он прекратил войну, заключил перемирие. Джедаи, так и не получив от нас ничего, поместили нас в стазис и объявили мертвыми.

— И Вишейт в это поверил? — усомнился я.

— Ракатанская тюрьма — это изолированное место. О нем так мало сведений, что можно сказать, не найдя доказательств нашего существования, он успокоился.

— И все же, странно, что он, приобщившись к видению будущего, не смог узнать о вашем пленении, — покачал головой я.

— Сила никогда не дает однозначных видений, — назидательно заметил Калфаюз. — Это я вам как Пророк мастеров, говорю. Вряд ли есть кто-то в этом времени, кто мог бы соперничать со мной в даре предвидения. Хоть это и утомляет так, что хочется отправиться на Зиост и остаться глухим к Силе.

— Почему мне кажется, что пленение Повелителей — это ваших рук дело, — я с сомнением посмотрел на остывший каф.

— Хм… — на губах Дарта Котиуса заиграла улыбка. — Вам не откажешь в мудрости. Да, это сделал я.

— Зачем?

— Чтобы остальные Повелители поняли, наконец, истинную суть нашего Императора, — холодно произнес он. — То, что я стал подозревать незадолго до нашего пленения. Вишейт — чудовище, а все его обещания — лишь обман, ради собственного величия. За полторы тысячи лет, прошедших с момента Нафемского ритуала до нашего пленения, я разобрал по косточкам каждое свое видение будущего. Каждую линию вероятности. Соотнес их с тем, что делал Вишейт и пришел к выводу, что после того, как он уничтожит жизнь в галактике, чтобы впитать в себя всю жизненную силу, мы станем одними из жертв. Я не настолько фанатик Темной Стороны, чтобы приносить себя в жертву ради его величия. Хватит уже и того, что я и прочие Повелители Ужаса были его полководцами в войне с Республикой — благодаря нашей связи через Силу, мой дар предсказателя помогал нам видеть картины происходящего даже там, где нас не было и не могло быть. Мы действовали на опережение — и добивались победы. Но для него это ничего не значило. Быть расходным материалом я не пожелал. Но и говорить об этом в открытую друзьям не собирался — они должны были понять это сами. Поэтому, устроил нам плен. Там, в холодном стазисе Белсависа, мои товарищи поняли, что несмотря ни на что — мы для Вишейта такие же пешки, как и остальные. Мы освободились, но эффект оказался противоположным моим ожиданиям. Вместо того, чтобы присоединиться к джедаям и уничтожить ипостаси Тенебри одну за другим, они захотели собственной власти.

— И вы поддержали их… Хотя могли воспрепятствовать, сражаться.

— Один против пятерых? — усмехнулся Калфаюз. — Нет, я не готов к подобному противостоянию. Я разочаровался в благоразумии своих товарищей — возможно это «Форбиус» вызвал в них помутнение рассудка. Поэтому, рассчитал новый план. Джедаи уничтожили Повелителей Ужаса, я же…

— Вы сдались, — припомнил я.

— Конечно, — усмехнулся Дарт Котиус. — Джедаи так смешны в этом своем всеобщем прощении военных преступников. Меня даже удостоили общением с самой Сатель Шан — потомком Ревана. Занятная дамочка. Мы провели немало времени, общаясь об Императоре. Я рассказал ей все…