Чтение онлайн

Экономисты общества потребления оценивают граждан в зависимости от их потребительского настроения. А в итоге подобное настроение перерастает в потребительское отношение к миру. Мы попадаем в мир материальных ценностей, где есть лишь призрачное ощущение благополучия. На самом деле все испытывают пресыщение обманками, миражами, ложными ценностями, некачественными вещами. И все это не дает истинного удовлетворения человеку, не приносит радости и счастья.

Опыт развитого общества показывает, что рост доходов сам по себе счастья не приносит. Потому что нет прямой корреляции между доходом и счастьем. Тогда параллельно с доходом должно идти приращение других параметров. Но чаще всего получается обратная ситуация.

Вспомним старый советский фильм «Доживем до понедельника» и сочинение, составленное из одного предложения: «Счастье — это когда тебя понимают». Это относится к солидарному обществу: ты счастлив, когда тебя понимают, когда ты понимаешь, ради кого ты что-то делаешь. И когда ты получаешь за свой труд в том числе материальные блага и используешь их тоже во благо — это процесс солидарного развития.

Еще один нарост в обществе потребления — корпоративная культура. Очень модная сейчас специальность в вузах, пришедший к нам с Запада тренд. Понятно, зачем он нужен: есть огромные корпорации, в которых занято огромное количество людей. Нужно вовлекать этих людей в одну оболочку, формировать некий социум. Но сегодня корпоративная культура порой становится выше национальной, государственной и личностной, человеческой. Корпорация, решая свои задачи, фактически ведет себя как тоталитарная секта. Мы по привычке ругаем секты — «Свидетелей Иеговы», адвентистов седьмого дня или каких-нибудь мормонов. А ведь корпорация — еще более мощная секта, потому что она вовлекает молодые умы, стремящиеся получить больший доход, построить свою карьеру. Они не понимают, что становятся рабами этой корпорации и корпоративной культуры, которая запихивает их в очень жесткие рамки. Фактически ставит их на колени перед боссом и желанием собственника корпорации стать еще более мощной акулой бизнеса и проглотить как можно больше рядом плавающих рыбешек поменьше. Если культура, помимо всего прочего, — это набор кодов, предписывающих человеку определенное поведение, то можно представить себе, что может прописать своим работникам конкретная корпорация.

Под зависимость потребительского общества попадают не только потребители, но сами производители. Точнее — «производители» финансового потока. Ибо виртуальная экономика побеждает реальную. Миллионы людей торгуют зерном или мясом, которого в глаза не видели. Перепродают его энное количество раз, а потом зачастую оказывается, что торговля-то давно ведется воздухом. Так что это не из страшилок завтрашнего дня, что будут торговать уже даже воздухом. Им торгуют уже сегодня по полной программе. Просто воздух пока ассоциируется с другими вещами. Но может наступить время, когда и по-настоящему свежим воздухом, за возможность подышать полной грудью придется заплатить.

Если корпорации, особенно транснациональные, хотят управлять миром и часто подменяют «официальные» политические правительства, то человека, которого они принимают на работу и вроде бы обещают различные блага — карьеру, статус, деньги, — они делают рабом. Рабом в первую очередь идеологическим — идеологии денег. А в итоге рабом корпорации и его порядков. А после этого саму корпорацию «съест» более удачливая. Потому что глобальная финансовая система «трещит по швам». Массовая конфискация активов у более слабых — это фактически отмашка на то, что «священная корова» в смысле права частной собственности перестает быть божеством и отдается на откуп низменным страстям. Кто кого. Выживает сильнейший? 

В 1956 году в Париже вышла книга русского философа Ивана Ильина «Наши задачи». Высланный в 1922 году на так называемом «философском пароходе» из России в числе 160 таких же философов, историков и экономистов, он вынужден был жить и работать в эмиграции. В данной работе были опубликованы его статьи за 1948–1954 годы. Одна из них называется «Государство — корпорация или учреждение». В ней — мировоззренческая основа того, как преодолеть две крайности — тоталитарную диктатуру, к которой склонно учреждение (читай — государство — авт. ), и формальную демократию, в которой обнаруживается неспособность корпорации к истинной демократии.

За эти годы много воды утекло, мир изменился неузнаваемо. Сегодня от маленьких кооперативов и корпораций, которые строились действительно снизу вверх на свободно-демократических принципах и составляли «основу мира», не осталось и следа. На смену им пришли транснациональные корпорации, в которых свободное волеизъявление ее членов сменилось диктатом учредителя-инвестора или топ-менеджера, от имени обладателя контрольного пакета акций имеющего фактически безоговорочное право казнить или миловать любого сотрудника. Иными словами, мы мало приблизились к тому состоянию, чтобы сам производитель, труженик управлял как своим производством и результатами своего труда, так и с точки зрения социального интереса — полноправно участвовал бы в общественной жизни страны своим голосом и идеями.

Группа швейцарских ученых пришла к выводу, что миром сегодня управляет очень небольшое количество суперкорпораций. Почему? Подход банальный: в мире — огромное количество предприятий. Эти предприятия подчиняются определенным корпорациям, десять маленьких корпораций — одной корпорации. А крупные корпорации подчиняются еще более крупным суперкорпорациям. И в итоге оказывается, что миром управляют 50 корпораций. Вот цена той модели, которая сегодня построена. Начавшись с японской модели на американской земле, она фактически стала прообразом для многих современных транснациональных монополий, в которых есть единоличное управление, но нет практически демократического духа и возможности реально продвинуть свои идеи и свой талант.

Парадоксально, но США, считающиеся оплотом либерализма, свободы, рыночной экономики и капитализма, — сами, как оказывается, давно уже потеряли государственный суверенитет. Потому что Федеральная резервная система США, которая управляет печатным станком, принадлежит частным лицам. Мы можем говорить, что Россия сегодня в определенном смысле подчинена западным интересам. Но и Америка, лидер западного мира, как государство фактически не существует, потому что ее суверенитет подчинен печатному станку ФРС. Значит, нами управляет кто-то, находящийся вне национальных границ и международного права. Со всем этим нужно разобраться без всяких конспирологических и мистических проявлений. Когда в прежние времена человек получал право на чеканку монеты — он, по сути, получал право и на определенный суверенитет, и на власть, и на свободу. И сегодня не случайно археологи, находя монету какого-то века, определяют и статус общества, и статус человека. Если сегодня ФРС печатает доллары для всего мира, если они имеют хождение и в США, но не принадлежат самой государственной системе — значит, стоит задуматься о том, какой мир в результате создан и кому он принадлежит.

Добросовестный труд становится разменной монетой и во многом начинает терять смысл. А как тогда вести речь о производительности труда и оценивать вклад каждого члена в общества в его позитивное развитие? Как пишет Джон Кеннет Гэлбрейт — американский экономист и государственный деятель, бывший советник президента Кеннеди, кстати, поборник либерализма, в своей книге «Экономика невинного обмана» недвусмысленно пишет о том, что в основе корпоративной системы лежит «необузданная тяга к самообогащению». Нужно ли еще что-то добавлять к этому?

Важно еще раз четко зафиксировать ставшую для многих пиар-наживкой вещь. Капитализм сегодня оценивается обществом вполне отрицательно, и его первоначальное наименование стало для большинства неприемлемым и ругательным. Но что тогда отражает понятие «свободная рыночная система», если в ней доминирует монополия корпораций?

Граждан пытаются приучить к мысли, что капитализм пал, как тот дракон. Только никто не хочет объяснить, что на месте прежнего дракона вырос и поднялся еще более опасный и скрытый образец. Он спрятался за лоском и величием корпораций, которые начинаются с монументальных небоскребов и кончаются сетевым маркетингом, 25-м кадром и применением нейролингвистического программирования(НЛП), которые, словно спрут, опутывают не только страны и континенты, но и мозги людей. А общество очень снисходительно наблюдает за современными менеджерами, часто восхищается их положением, умением построить карьеру и формировать нужные политические связи. Стать успешными предпринимателями и известными личностями в обществе. Только вот не поддаться бы вновь на ненужные иллюзии, чтобы они не увели нас от истины.

Да, многие прежние буржуа-капиталисты передали свои капиталы в управление наемных менеджеров. Как бы поделились властью и на первый взгляд сделали процесс рекрутирования новых людей в бизнес более открытым и демократичным. Но произошло это не в силу доброты самих собственников-инвесторов, вдруг решивших внедрить на первые роли наемных управляющих — топ-менеджеров. А потому, что первые решили отдохнуть от дел и предаться земным утехам. Ярко и вполне убедительно это описано у американского экономиста и социолога Торстейна Веблена в его «Теории праздного класса», которая появилась еще в 1899 году, на срезе ХIХ и ХХ веков. Он подчеркивал то важнейший факт, что именно избавление американских богачей (как, собственно, российских и иных, за редким исключением. — авт. ), а также их жен и семей от необходимости работать стало закономерным процессом их деградации. Таким образом, безделье праздного класса в США и во всех развитых странах провозглашается благом, а вот безделье бедняков — осуждается и, более того, законодательно наказывается. И что самое невообразимое, общественное мнение зачастую идет навстречу личному удовольствию. Это что, надежда протиснуться в этот мир богатеев, надеяться на счастливый случай, сорвать джек-пот, сыграть в игру типа «кто хочет стать миллионером»? Тем самым все свое сознательное направление мысли нацелить на желание обогатиться любой ценой.