Чтение онлайн

И вот теперь она снова здесь стояла и смотрела на убегающие вверх по холму одно и двухэтажные деревянные дома под двускатными, покрытыми соломой, а сейчас еще и слежавшимся за зиму снегом, крышами. Выше и ближе к кремлю начинались жилища богатых горожан - не простые избы, а целые терема с большими дворами, высокими крылечками и резными наличниками на окнах, казавшимися роскошными даже Заниле, совсем не разбиравшейся в искусстве плетения деревянных кружев. Солнце поднялось из-за леса, залив бледно-золотым по-зимнему прозрачным светом обращенный к Заниле склон холма. Город лежал перед Хозяйкой оборотней как на ладони. С того места, где она стояла, домики казались игрушечными. Впрочем, она уже и отсюда видела, что город перед ними непривычно тих и безлюден. На улицах и во дворах не мелькали фигурки людей, из печных труб не валил дым, из хлевов не доносилось мычания скотины... В столице Махейна не осталось никого из ее жителей! И только детинец по-прежнему выглядел обитаемым. Массивные ворота в него были наглухо закрыты, а на стенах время от времени вспыхивали на солнце металлическим блеском шлемы и кольчуги стоящих там часовых.

Занила почувствовала, как ее руки сами собой сжимаются в кулаки. Нестерпимо захотелось выхватить из энергетического кармана любимый меч или скорострельный арбалет и немедленно пустить их в ход. И, да, она уже знала, против кого!.. Талгат успел раньше них... Кай'я Лэ могла лишь догадываться, что маг рассказал махейнскому князю. Зато результат она видела своими глазами! Очевидно, сказанного оказалось вполне достаточно, чтобы Михаил, не тратя времени и не раздумывая, приказал своим людям укрыться за стенами детинца.

Оборотни наконец выстроились за ее спиной, и Занила приказала им двигаться вперед. Может быть, нужно было просто развернуться и уйти назад в собственные земли, признав победу за Талгатом и оставив Североград ему, но Занила еще осенью поклялась сама себе и всем Богам, каких знала: она не отступит! Кай'я Лэ не могла обещать, что победа в каждой схватке с магами будет на ее стороне, но она будет драться, не отступая ни на шаг! И тем более она не отдаст Талгату столицу княжества, граничащего с ее землями!

Занила оглянулась на оборотней за своей спиной, проверяя, как они держат строй, и дальше уже смотрела только вперед.

Улица плавно взбиралась на холм. По обе стороны от нее вначале окруженные большими огородами, потом все теснее и теснее друг к другу стояли дома. Время от времени Занила заглядывала во дворы, пытаясь увидеть их обитателей, но никого из людей вокруг заметно не было. Некоторые двери были распахнуты настежь. Очевидно, хозяева изб так торопились спасти свою жизнь, что уходили, бросив все свое имущество. Так спасаются бегством лишь перед нападением самого страшного и безжалостного врага... Занила почувствовала, как в горле зарождается глухой звериный рык. И на этот раз она чувствовала далеко не одну только ярость. Почему эти люди убегали от них? Они не собирались причинять им вреда... Почему они поверили Талгату? Почему посчитали мага менее опасным и более заслуживающим доверия?..

Оборотни, идущие рядом с Кай'я Лэ также молчали, мрачно оглядывая безлюдную деревню по обеим сторонам дороги. Из труб над избами не шел дым, значит, хозяева покинули свои жилища, вероятно, еще с вечера... Вдруг справа, из-за глухого бревенчатого забора раздалось громкое и протяжное мычание. От неожиданности Занила вздрогнула и, не раздумывая, повернула на звук.

Калитка оказалась не заперта. Кай'я Лэ толкнула ее и вошла во двор. Мычание повторилось, словно неизвестная корова сама указывала им путь. Занила обогнула дом, добротный, двухэтажный, с резным коньком на крыше, и оказалась на заднем дворе. Дверь в хлев была прикрыта не до конца. Кай'я Лэ вошла, прищурив глаза, чтобы те быстрее привыкли к полутьме после яркого света солнечного утра, но корова замычала вновь, возмущенно и требовательно. Черно-белая пятнистая буренка стояла в дальнем от двери загоне. Занила могла лишь догадываться, насколько спешили хозяева, что забыли ее здесь. В хлеве остро пахло навозом, и прелой соломой, и немного молоком. Но и все... Оборотень глухо разочарованно зарычала. Она надеялась, что кто-нибудь из людей, не успев уйти в детинец, спрятался здесь. Но никого кроме несчастной, забытой, со вчерашнего дня не доеной коровы в хлеву не было!

Кай'я Лэ вновь вышла во двор, позволив двери тяжело бухнуть за спиной, и остановилась, глубоко вдыхая морозный и чистый воздух, будто это могло унять почти болезненную темную ярость. Рядом остановился Байд.

– Я приказал проверить все дома, - доложил он, не дожидаясь вопросов Хозяйки стаи. Занила кивнула, ничего не ответив. Она стояла и смотрела на вершину холма, прекрасно видную отсюда, на светло-золотую деревянную крепость на ней. Расстояние было слишком большим, чтобы разглядеть, но Занила могла бы поклясться, призвав в свидетели всех Богов, что со стен детинца за ними также наблюдают. Ей казалось: она чувствует тяжелые взгляды княжеских дружинников, сжимающих в руках тугие ростовые луки. Они следят за оборотнями, перемещающимися по деревне, - за черными точками, так хорошо видными на фоне белого снега. Слишком далеко для стрелы, но - Занила знала это точно - стоит им лишь приблизиться к стенам детинца на расстояние выстрела, и княжеские дружинники своего не упустят!

Байд проследил за ее взглядом.

– Почему они заняли оборону?
– вдруг спросил он.
– Мы ведь шли сюда не для того, чтобы нападать на них.

Занила оглянулась на командира своих гвардейцев. Ей казалось: она услышала то, что оборотень не произнес вслух. Почему люди убегают от нас? Почему сами себя превращают в жертву? Почему вынуждают охотиться за собой, даже когда мы не хотим?

– Я собираюсь спросить об этом у Талгата!
– Занила заставила себя усмехнуться, хотя - видят Боги и Лес - больше всего сейчас ей хотелось рычать от ярости. Впрочем, ее тон, кажется, сработал именно так, как нужно. Во всяком случае, из глаз Байда исчезло выражение неуверенности.

– Что прикажешь делать дальше, Кай'я Лэ?
– спросил оборотень.

Из хлева позади них вновь раздалось громкое мычание. Уголки губы Занилы дернулись то ли в усмешке, то ли в сдерживаемом зверином оскале.

– Зарезать и зажарить!
– приказала она, бросив взгляд на хлев, и стремительным шагом направилась прочь со двора.

* * *

День прошел без изменений, и вечер их также не принес. Проверив весь город и никого и не найдя, оборотни заняли под свой временный лагерь два дома примерно на середине склона холма: достаточно далеко как от опушки леса - чтобы никто не мог незамеченным подобраться из-за деревьев; так и от детинца - чтобы княжеским дружинникам не пришло в голову попробовать достать их своими стрелами. Высшие оборотни, входившие в гвардию Кай'я Лэ, с помощью портальных ключей открыли пространственные переходы назад к дому стаи и доставили оттуда запасы продовольствия на несколько дней и еще оружие, в том числе предназначенное и для взятия крепостей. Оборотни устраивали осаду вокруг махейнской столицы, и никто не знал, как долго придется ее держать.

К вечеру, когда основная часть самых неотложных дел была завершена, с полдюжины оборотней отправились в дозор, а остальные стали обустраиваться на ночлег. В доме, где остановилась Занила, Байд и еще несколько оборотней из стаи, было жарко от натопленной печки, а еще шумно от голосов гвардейцев, возбужденно и ничуть не стесняясь находившихся здесь же командиров, обсуждавших эту войну вообще и магов в частности. Кай'я Лэ слушала их какое-то время, а потом накинула на плечи любимый, на подкладке из волчьего меха, плащ и вышла на крыльцо.

Даже к концу зимы темнело по-прежнему рано. И сейчас, хотя по времени был еще только вечер, на бархатно-черном и почему-то казавшемся особенно высоким небе зажглись булавочные головки звезд. За день окончательно прояснилось, а еще подморозило, оставив от вчерашней оттепели лишь воспоминания, да слой ледка на дорогах. Занила запрокинула голову, отыскивая знакомые с детства северные созвездия. Кожу приятно пощипывало крошечными иголками морозца, а с губ при каждом выдохе срывались облачка пара. Из избы за ее спиной раздавались отзвуки голосов оборотней, но это не разрушало, а каким-то неведомым образом лишь усиливало царившую вокруг тишину. Вероятно, это было лишь игрой ее воображения, но Занила могла бы поклясться, что в этом брошенном жителями городе тише, чем даже в лесу, никогда не знавшем человеческого жилья.

Приближение к себе одного из оборотней Кай'я Лэ ощутила даже раньше, чем распахнулась дверь. На крыльцо из избы, точно так же, как и она сама несколькими минутами раньше, вышел Байд. Командир гвардейцев скрестил руки, плотнее застегивая теплую куртку, и вздохнул, будто по-звериному принюхиваясь к морозному, пахнущему снегом и печным дымом воздуху. Только смотрел он совсем не в ту сторону, что Кай'я Лэ - не на черно-звездное, высокое и одновременно близко раскинувшееся над головами небо, а направо, в сторону вершины поднимавшегося над городом холма. С наступлением темноты на стенах княжеского детинца зажглись факелы. Желто-оранжевые огоньки слабо мерцали в по-зимнему прозрачном воздухе. Некоторые из них оставались неподвижными, а другие перемещались от башни к башне вместе с людьми, обходящими стены крепости дозором. Сам детинец сливался с чернотой ночи так, что даже по-звериному острое зрение Занилы лишь с трудом различало его очертания - просто цепочка огней, редким ожерельем наброшенная на плечи холма. Впрочем, было в ее арсенале еще одно чувство, куда менее человеческое, чем зрение, и почти не поддающееся определению, и оно уверенно утверждало, что со стен детинца за ними по-прежнему наблюдают. И точно так же не спят.