Цена молчания
Шрифт:
Завернувшись в полотенце, провела рукой по запотевшему зеркалу и снова выругалась, подумав, что такими темпами скоро можно будет давать мастер-класс грузчикам в магазинах. На шее виднелись две полоски в виде полумесяцев, оставленные зубами.
«Может, у него еще и плетки в арсенале имеются?» – подумала Ольга, но, вспомнив, как получила свои отметины, почувствовала небольшую пульсацию внизу живота. Типичная женщина с кучей противоречивых мыслей. И как поступила бы любая типичная женщина, сразу позвонила подруге, несмотря на позднее время. Завтра выходной, и если Наташа не на свидании с новым ухажером, то будет до утра сидеть в компании голливудских мелодрам.
– Да, Оль, – ответила она, шмыгнув носом.
– Чего ревешь, подруга?
– Тут такая любовь, над которой не властно время и расстояние, – уже почти рыдала Наташа в трубку. – Вот бы в жизни так...
Ольга усмехнулась. Как это мило – не терять веру в сказку и надеяться встретить героя в обличии Брэда Питта, но уж слишком неправдоподобно. Однако вслух сказала:
– В жизни тоже мелодрам хватает.
– А ты что так поздно? Случилось что?
– Если не считать того, что я в синяках после парочки умопомрачительных оргазмов, то ничего.
– Не поняла... – протянула Наташа, а потом восторженно добавила: – Ты помирилась с Андреем?
– Нет, – вздохнула Ольга и рассказала про Островского.
– Ну ты даешь! Послала любящего тебя мужика и трахаешься с каким-то писателем, о котором ничего не знаешь. Он свалит скоро отсюда, оставив тебя с разбитым сердцем. Хотя что это я? Сердце ваше, Ольга Михайловна, высечено из гранита и разбить его очень трудно.
– Не утрируй, Натали. Я прекрасно это понимаю и трахаться с ним больше не собираюсь.
– Да можешь спать с ним хоть до его отъезда, если это не выльется во что-то большее с твоей стороны, а потом забудь и вернись к Андрею.
– Не собираюсь я ни к кому возвращаться! – возмутилась Ольга.
– Ну и дура! – отозвалась Наташа.
– Вот и поговорили.
Роман лежал на кровати поверх покрывала, улыбаясь самому себе. «Она мне еще ответит за сегодняшний холодный душ», – подумал он. Задерживаться в этом городе Островский не планировал – сделать работу и уехать. Но оказалось, что даже рабочий процесс можно превратить в маленькое эротическое приключение. Давно он не испытывал азарта, а Ольга разбудила его. Можно было пойти легким путем, ожидаемым для большинства женщин и принимаемым почти каждым мужчиной, но Роман решил немного поиграть, зная, что сам никогда не заиграется больше, чем требуется.
Ольга открыла глаза и сразу схватилась за телефон, уверяя себя, что вовсе не ждала сообщения или звонка от Островского. Пусто... Подумала, что писатель вчера переутомился и решил устроить себе выходной, но все равно опустила телефон в карман халата, когда пошла на кухню делать кофе.
Час, два, три... У Ольги все валилось из рук, и она то и дело проверяла смартфон. Пару раз хотела сама набрать Роману или написать, но останавливалась в последний момент. Состояние неопределенности раздражало – она просто хочет доделать быстрее работу и сделать ему ручкой, а то, что он там себе напридумывал после вчерашнего, ее не волновало. Или все же?..
«Ну и насколько хватит женского терпения?» – подумал Роман, когда время перевалило за обед. Вчера они ни о чем не договаривались, что неудивительно, потому что обоим было явно не до рабочих моментов.
Почти в четыре телефон разразился веселой мелодией, и Островский самодовольно улыбнулся, посмотрев на номер.
Она так и не поняла, зачем позвонила. «Просто узнать, будем ли мы сегодня работать», – заверила себя. Роман долго не снимал трубку, и в ожидании ответа Ольга нервно стучала пальцами по столу. Наконец услышала короткое «алло» и постаралась взять сугубо деловой тон, но вышло все равно язвительно:
– Роман Сергеевич, сегодня работать будем?
– Ольга Михайловна, рад, что вы позвонили. Я думал, что у вас выходной, но если вы настаиваете, то я готов с вами создать пару-тройку новых сцен. Приезжайте.
И повесил трубку.
– Я настаиваю? – удивленно спросила Ольга у своего телефона, как будто тот мог ответить. Тон Островского был таким же ровным, спокойным, почти безэмоциональным, как при их первой встрече, и Ольга уже всерьез начала думать, что вчерашний день ей просто приснился в самом невероятном эротическом сне.
Глава 9
Многие начинающие писатели, придумав даже оригинальный сюжет, часто забывают о своих героях. Как будто у персонажей до начала описываемых в книге событий не было жизни. Островскому часто это бросалось в глаза, когда он брал в руки хорошо написанную книгу, но не проникался историей героев, не понимал их.
И вот сейчас это своеобразное «белое пятно» было в его жизни. Вчера они с Ольгой начали писать свою историю – на полноценную книгу не потянет, но рассказ может выйти неплохой. Они были именно такими героями без прошлого, не знающими друг о друге ничего...
Она постоянно курит и пьет кофе, талантливый сценарист, чуть не вышла замуж за режиссера – вот и все сведения, которые имелись у Романа относительно Ольги. А ведь у нее может быть парень, жених, муж, трое детей или что-то в этом роде. Она тоже ничего не знала о нем, да и мало кто знал – не тем человеком был Островский, который станет пускать людей слишком глубоко. Наверное, поэтому женщины рядом с ним надолго и не задерживались: они много говорили о себе, задавали много вопросов, лезли в каждый уголок жизни, мешали даже дышать, обижались на его молчание и скупость информации. Романа это раздражало, хоть он и понимал, что женщины от природы болтливы и любопытны.
Он подошел к окну – все-таки ждал ее. И, черт возьми, хотел. Вспомнив вчерашний день, почувствовал, как опять натягивается ткань брюк, и отогнал ненужные мысли. Сейчас Островский поменял правила этой игры – он хотел, чтобы она сама сделала шаг, а то вчера все более походило на изнасилование. Увидел, как Ольга шла от остановки, остановилась возле подъезда, немного нервными движениями достала сигарету, уронила на землю, раздраженно раздавила ногой, достала вторую, подкурила, едва не сорвав колесико зажигалки, и затянулась так сильно, что проступили скуловые впадины.
«Нервничает», – подумал Роман.
Ольга не столько нервничала, сколько злилась. Причем, исключительно на себя. Она сама так и не поняла, зачем ему позвонила, зачем приехала сюда, зачем так основательно рассматривала свое отражение в зеркале перед выходом. Но, по крайней мере, успокоила себя тем, что не надела платье, обошлась без укладки и чуть мазнула тушью ресницы.
«Еще не хватало, чтоб этот гений пера решил, что я для него стараюсь», – решила, сделав последнюю затяжку, и вошла в подъезд.