Чтение онлайн

Он отстранился неожиданно… Приложил тыльную сторону ладони к губам и спросил:

– Да что с нами не так?

Ольга ничего не ответила, отвернулась, включив воду, и с остервенением начала смывать с себя пятна крови. Роман последовал ее примеру, только занял ванную. Сейчас он не знал, что делать, что сказать. Опять. Он пытался оставить эмоции, пытался думать, взвешивать, анализировать, но, видимо, эта химия не подчинялась никаким стереотипам, ломала шаблоны, притягивала тела, но затмевала разум. В тот момент, когда она дергалась в его руках, он просто ее хотел… Безумно, по-животному, дико. Что может быть еще более патологическим во влечении? Роман себя чувствовал себя долбанным извращенцем, но спасало от похода к психотерапевту его только то, что эту женщину он хотел всегда, везде и при любых обстоятельствах.

– Островский! – выпалила Ольга, открыв дверь ванной. – Пошел вон!

– Ты повторяешься, – повернулся к ней Роман и добавил: – Мы можем все-таки спокойно поговорить?

Он умел быстро брать себя в руки, но так же быстро и выходил из себя. Даже сейчас, такую разъяренную, бешеную и готовую вот-вот взорваться, он ее хотел. Но свое либидо пришлось отодвинуть.

– Что ты еще от меня хочешь? – Ольга так и не успокоилась. – Все еще хочешь строить отношения с истеричкой?

Она сделала шаг назад, когда Роман сделал шаг вперед и закрыл дверь ванной. Все тот же коридор, только в другой квартире. Так все начиналось…

– Мы же действительно убиваем друг друга, делаем себя на себя непохожими. Мы можем трахаться, но только подумай, что нам придется еще что-то делать, куда-то выходить, – говорила Ольга, пока Островский наступал на нее.

– Ты мне сейчас что пытаешься сказать? – спросил он, когда она почти вжалась в стену. – Что мы не сможем быть вместе? Почему же сначала все было идеально?

– Наверное… – запнулась. – Тогда все было по-другому. Ты поставил свои условия, я их приняла.

– Почему?.. – Роман обхватил ее лицо ладонями. – Почему мы сразу не сказали о чувствах? Все бы было по-другому…

Ольга чувствовала, как из нее рвутся рыдания, беззвучные, но очень эмоциональные, поэтому ее голос и сорвался, когда она заговорила:

– Мы слишком разные, но в то же время такие одинаковые. Если бы…

Это «если бы» могло решить многие проблемы не только в их отношениях. Но это было тем, что французы называют остроумием на лестнице, а по-русски «крепки задним умом». Да, все можно было изменить, если бы тогда они не промолчали.

– Почему мы тогда не сказали друг другу ничего? – Роман провел рукой по ее лицу.

– Потому что мы поставили границы и не пересекали их.

– И что мы сейчас станем делать?

– А какие предложения?

Предложения? Какие могут быть предложения?

Вот вроде и хотели люди быть вместе, и даже предпринимали какие-то попытки, пусть и не совсем удачные, но находили идеальные точки соприкосновения только в сексе и работе.

– Я тебе предложил уже все, что мог, в прошлый раз, – наконец сказал Роман.

– Тогда обстоятельства были другие. И скорее ты предлагал, потому что так надо, а не потому, что ты так хотел на самом деле.

Он рассмеялся – смех с нотками горечи. Снова прошел на кухню, нашел одну из уцелевших чашек и, налив воды, сделал несколько больших глотков. Ольга, пройдя следом, в недоумении на него посмотрела, не понимая причину такого веселья.

– Ты такая дура! – не выдержал он. – И не смей в меня снова запускать посуду, – предупредил, заметив, как изменился ее взгляд. – Тебе же самой проще поверить в то, что все мои слова были из-за твоей беременности. Но ты хоть раз подумала, что я мог просто уехать, сменить адрес и номер телефона, а не искать тебя по всему городу. О! Заметь, и найти рыдающей на плече у бывшего.

– Ты опять? – Ольга схватила пустую сахарницу со стола и запустила в Островского, она приземлилась в раковину и не разбилась. Она не понимала, чего он добивается постоянными упоминаниями Олега. Чтобы она чувствовала себя виноватой? – Ты вообще женат!

Роман довольно улыбнулся:

– Уже нет.

Лучшая защита – нападение, он это понимал. Так что крыть Ольге уже было нечем, но и он зря при каждом удобном случае вспоминал про Олега.

– Поздравляю, – сказала Ольга и, наклонившись, начала собирать большие осколки. Опять попытка сбежать, абстрагироваться от разговора.

Ей было страшно. Пугала и зависимость от Островского, и возможный шаг в неизвестность. Но одно усвоила – любовь делает людей слабыми. До знакомства с ним она была уверена, что подобная проблема отношений ее никогда не коснется, но, видимо, вселенная решила преподать урок.

Она выбросила осколки в мусорное ведро и посмотрела на Романа. Он молчал и просто наблюдал за ней. Его не меньше пугала сложившаяся ситуация, но он был готов хотя бы попробовать. И попробовать только с ней. Но Ольга упорно сопротивлялась.

– Выбить бы из твоей головы всю дурность, которая мешает думать в правильном направлении. У тебя на лице написаны все сомнения и страхи.

– Насколько я помню, у тебя есть лишь один способ… – запнулась Ольга, и вся ирония, сквозившая в последних словах, сдулась, когда увидела, как Роман поставил чашку и начал медленно к ней подходить. – Нет!!!

Она попыталась снова что-нибудь найти, чтобы запустить в него, но Островский оказался проворнее и схватил ее за руку, притянув к себе.

– Опять ты брыкаешься.

Хватка была железной. Ольга пыталась сбросить его руки, била по груди, по лицу. Роман понял, что сейчас начнется новая истерика, и сам начал закипать. Мелькнула на секунду мысль, что, возможно, Ольга и права. Слишком эмоционально нестабильны их отношения, слишком все трудно, слишком непонятно. Но разве с проблемами люди не справляются вместе? Хотя для начала они разговаривают, а разговоры пока давались слабо.

– Опять ты думаешь о сексе! Отпусти меня!

– Зато представь, каким умопомрачительным он сейчас может получиться.

– Ты извращенец!

Роман помнил, что ему нельзя выходить из себя, но ее постоянные уходы от ответов, ее нежелание что-то делать довели до белого каления. Он развернул Ольгу спиной к себе, продолжая удерживать, перехватив за живот.

– Что ты делаешь? – спросила она немного испуганно, как будто действительно не могла поверить, что Островский сейчас нацелен на секс, хоть и чувствовала это, так как прижимал он ее довольно сильно.