Чтение онлайн

Взяла телефон и сразу же ответила.

— Я тебя убью сука ты такая — раздалось в трубке и я улыбнулась.

— Марин — потянула я — написала же не волноваться.

— Где ты мать твою? Говори, я приеду тебя убивать. — рычала та, а я все как дура улыбалась.

— В отеле, только проснулась.

— В каком нахрен отеле? — орала та, да так что я отвела трубку от уха, что бы не оглохнуть.

— Очевидно очень дорогом. — подруга что то хотела снова сказать, но я не дала ей шанса — Скоро приеду к тебе.

Спускаясь по мраморной лестнице отеля, я всё ещё была погружена в свои мысли, когда меня остановил элегантный сотрудник в униформе.

— Мисс, для вас, — он протянул мне огромный букет белоснежных роз, перевязанных атласной лентой. От цветов исходил нежный аромат, наполняющий воздух вокруг.

— Что это? — спросила я, принимая букет, который, казалось, был размером с меня саму.

— От мужчины, который был с вами. Машина ожидает вас у входа и готова доставить в любую точку города, — ответил сотрудник и удалился.

Я застыла, разглядывая роскошные розы. Их белоснежные лепестки словно шептали о том, что произошло между нами этой ночью. Аромат цветов окутал меня, вызывая приятную дрожь.

Опустив взгляд на карточку, прикрепленную к букету, я прочитала всего два слова, написанные от руки: «Для тебя». Просто и без лишних слов, как и всё, что было между нами.

Сев в машину, водитель мне вручил небольшую коробочку, со словами: «Это вам.»

«Ну это уже слишком,» — подумала я и открыла её.

Внутри на бархатной подложке лежала изысканная подвеска на золотой цепочке — изящная капелька из белого золота с крошечными бриллиантами, рассыпавшимися по её поверхности, словно роса. Цепочка была тонкой работы, с плетением «бисмарк», которое переливалось при каждом движении.

Я осторожно достала украшение и поднесла к свету. Бриллианты заиграли всеми гранями, создавая вокруг подвески маленькое северное сияние. Капелька словно ожила, переливаясь от белого до розового и голубого оттенков.

Мысли кружились в голове, словно водоворот эмоций затягивал меня всё глубже. Я и злилась, и радовалась одновременно — противоречивые чувства разрывали на части.

Как он посмел? Эта подвеска… Она прекрасна, бесспорно, но от этого становилось только хуже. Злость закипала внутри, поднимаясь горячей волной к самому горлу.

Но вместе с тем… радость. Странная, необъяснимая радость...

Бриллианты продолжали играть всеми оттенками северного сияния, словно насмехаясь над моими попытками разобраться в собственных чувствах.

«Как какой-то шлюхе, заплатил за ночь» — пронеслось у меня в голове, и я сморщилась от собственного отвращения к себе.

Внутри разгорелось ощущение стыда, словно я предала свои принципы и потеряла уважение к самой себе.

Вспомнила, как мечтала о настоящей любви, о взаимопонимании и тепле, а теперь оказалась в ситуации, которая казалась мне чуждой и унизительной.

— Приехали — голос водителя выдернул меня из водоворота мыслей.

Я вышла из машины, всё ещё сжимая в руке коробочку с подвеской.

Подруга ждала у подъезда, притопывая ногой в раздражении. Её поза и скрещенные на груди руки красноречиво говорили о том, что она готова устроить мне хорошую взбучку.

— Ну нихрена себе — воскликнула она, разглядывая украшение. — Мне даже завидно. Мой первый раз был в какой то задрипанной машине, и подарков мне не дарили. Тем более такие.

— Только почему-то мне так противно, — сказала я и закрыла лицо руками.

— Почему? Все так плохо было? — подруга обеспокоенно посмотрела на меня.

— Наоборот, — покачала головой, не поднимая рук от лица. — Все было просто супер, и не так больно, как ты описывала.

— Повезло, — вздохнула она, но в её голосе слышалось явное облегчение. — Вижу он и правда был прав, ты запомнишь эту ночь на всю жизнь.

— Это точно — улыбнулась я и вздрогнула, от неожиданно зазвонившего телефона.

Неизвестный мне номер. Сердце дрогнуло, и необъяснимая тревога сжала грудь ледяными пальцами. Я замерла, глядя на светящийся экран телефона, словно тот мог сам собой исчезнуть.

«Может, не отвечать?» — промелькнула мысль, но пальцы уже сами нажимали на кнопку принятия вызова.

— Алло?

В трубке тишина, но я чувствовала — там кто-то есть.

— Катя, — ответил незнакомый мужской голос, и в этом голосе было столько боли, что необъяснимым образом на глазах появились слезы.

— Кто это? — мой голос дрожал, хотя я пыталась говорить спокойно.

— Твоя мама… — голос мужчины дрогнул, и я услышала, как тот шмыгнул носом и сделал глубокий вздох.

Эти слова ударили меня словно молнией. Я почувствовала, как воздух застрял в горле, а лёгкие отказывались дышать. Перед глазами всё поплыло, и я схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Нет, — прошептала я, но мой голос прозвучал так тихо, что я едва его услышала. — Нет, этого не может быть.

В трубке раздались тихие всхлипывания, но я уже не слышала их. Всё моё сознание заполнила одна мысль — мама… мамочка.

Я опустилась на пол, всё ещё сжимая телефон в руке. Слезы хлынули неудержимым потоком, размывая окружающий мир. Каждая клеточка моего тела кричала от боли, словно кто-то вырывал из меня часть души.

— Катя? — где то вдалеке слышался голос подруги, но я едва его расслышала сквозь пелену своей боли.

— Кать, что происходит? — её голос стал ближе, и я почувствовала, как чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.

Внезапно меня словно прорвало. Я вскочила так резко, что комната на мгновение закружилась перед глазами. Не обращая внимания на подругу, я бросилась к выходу, расталкивая мебель на своём пути.

Воздух свистел в лёгких, а ноги сами несли меня вперёд. Через две улицы был наш дом — тот самый, где мама всегда ждала меня с улыбкой и горячим чаем. Теперь эта мысль жгла сердце раскалённым железом.

Я бежала, не разбирая дороги, расталкивая прохожих. Машины сигналили мне вслед, но я не замечала этого. В голове пульсировала только одна мысль: «Домой, скорее домой!»

На скользком повороте я не удержалась на ногах. Ледяная боль пронзила колени, но я даже не заметила её. Вскочив, я продолжила бежать, оставляя на асфальте следы крови от разбитой кожи.

Люди оборачивались мне вслед, но мне было всё равно. Я не чувствовала ни холода, ни боли, ни страха. Только пустоту и боль в груди, которая становилась всё сильнее с каждым шагом.