Чтение онлайн

А по сути мы - Россия, мать вашу и нашу! И чтобы какой-то прокуроришка в отставку царя отправил? Отродясь такого не бывало. Кушаком лейб-гвардейским, табакеркой в висок, бомбой, пулей в Ипатьевском подвале, врать не будем, - случалось. Но по прокурорскому постановлению и решению суда - ни-ни. Даже думать забудь! Потому как - Россия.

Игнатий Леонидович, посверлив Злобина глазками, счел, что политинформация усвоена, и перешел к сути:

– Раз согласен, то дело я у тебя заберу.
– Он подтянул папку почти под локоть.
– Для почина с тебя достаточно. А следствие поведут люди более осведомленные в московских реалиях и лучше ориентирующиеся в местных условиях. Ты же у нас совсем недавно, еще не успел нужными связями обрасти, так?

"Тонкий зондаж!" - Лицо Злобина осталось непроницаемым.

Действительно, часть следственных действий он провел без протокола. Причем с личной санкции Игнатия Леонидовича. И кое-чем некоторые персонажи московского Олимпа теперь Злобину обязаны.

– Но чтобы совсем уж тебя не расхолаживать, кусок я тебе нарежу. Выдели в отдельный эпизод убийство нашего сотрудника Барышникова... Таких людей теряем!
– Игнатий Леонидович сделал пристойное случаю лицо. Помолчал, покусывая губы.
– М-да, жаль. Короче, Андрей Ильич, оформи закрытие дела ввиду смерти подозреваемого. Как там этого ублюдка при жизни звали?

– Леонид Пастухов, в спецназе имел позывной "Пастух", на него и отзывался.

– Но, как выяснилось, ты стреляешь лучше, - мягко ввернул острую шпильку Игнатий Леонидович.

"А теперь намек. Но уже не тонкий", - машинально отметил Злобин.

– Где научился?
– Игнатий Леонидович продолжил бередить больное место.

– Как все, раз в полгода на зачетах в тире, - ответил Злобин.
– Даже сейчас не пойму, как получилось.

На след Пастуха, лично убившего молодого следователя, они вышли быстро. И все благодаря Барышникову. Не усидел человек на кагэбэшной пенсии, пошел в службу Игнатия Леонидовича опером. То ли опыт покоя не давал, то ли совесть. Злобин думал, что скорее всего и то и другое.

Неспешный и простоватый на вид Барышников оказался опером от Бога и человеком с двойным, если не с тройным дном. В меру циничным, чересчур себе на уме, хитрым и пронырливым, но чего в нем не было, так это подлости. И было в нем подлинное мужество. Тихое, неприметное до поры мужество русского мужика. Такие покорно тянут лямку, пашут до мокрой рубахи, а в черную годину молча встают в строй и, если иначе не выходит, ложатся с гранатой под танк, защищая не обозначенную на карте деревушку.

Захват сторожки, в которой окопался Пастух, вылился в маленький бой. Злобин в горячке сразу не сообразил, а потом дошло, что не оттолкни его Барышников, пуля зацепила бы обязательно. А так ее поймал в грудь Миша Барышников. Как в руке оказался пистолет и как с первого выстрела удалось завалить Пастуха, Злобин, действительно, так и не понял. Но ни разу об этом не пожалел. Лучше уж так, на месте и своими руками, чем потом в суде требовать п о ж и з н е н н о г о заключения, для мрази, жизни не достойной.

Игнатий Леонидович внимательно следил за лицом Злобина.

– Сразу скажу, служебного расследования по захвату не будет. Но в следующий раз работай чище.

Злобин промолчал.

"Не благодарить же за доверие, - подумал он. Мысленно прикинул в уме даты, получалось, хоронить Барышникова должны завтра.
– Надо узнать, во сколько. На кладбище непременно пойду", - решил он.

– Для такого зубра, как ты, Андрей Ильич, эпизод по Пастуху - работа на полчаса. Так что прими в нагрузку.

Игнатий Леонидович, наконец, достал из-под стола правую руку. Кисть оказалась забинтованной, на наружной стороне проступило оранжевое пятно антисептика. Потянулся к пачке дел, лежавших на углу стола. Но, поморщившись, уронил руку.

– Собака чертова!
– просвистел он сквозь стиснутые зубы.

Дотянулся до нужной папки левой, и ею сразу же стал баюкать правую.

– У тебя собака есть, Андрей Ильич?
– морщась, поинтересовался он.

– Нет.

– И не заводи!
– Он осторожно убрал руку под стол, на колено. Представляешь, пять лет скота кормил, а он вчера возьми и цапни! Как белены объелся, ей-богу. Все в доме перевернул, на жену прыгнул. Я полез разнимать - и вот результат.

– Не мастиф неаполитанский, я надеюсь?
– Злобину из провинциального далека все еще казалось, что начальству уровня Игнатия Леонидовича по статусу положено иметь нечто невероятно дорогое и жутко благородное.

– Что ты! Сеттер ирландский. Рыжая метелка с печальными глазами. В Германии купил, жена подбила.

– Рудольфом зовут, - подсказал Злобин.

– Откуда знаешь?
– насторожился Игнатий Леонидович.

Злобин улыбнулся.

– Рыжий - по-польски "рудый", это я с детства по кино "Четыре танкиста и собака" помню. Пес из Германии. Значит - Рудольф. Если кличку подбирал мужчина, то назвал бы именно так. Солидно и строго, как в армии. А не Рэдди, как обычно зовут рыжиков дамы, владеющие английским.

– Ход мыслей интересен.
– Игнатий Леонидович покачал головой.
– Умеешь в чужую голову влезть, запомню.
– Он придвинул к Злобину папку.
– Коль скоро ты такой знаток в собаках, тебе и карты в руки. Здесь справка, установочные данные и прочая мелочь. Ровно настолько, чтобы быть в курсе дела. А дело вот в чем. Три дня назад в своем загородном доме погиб гражданин Матоянц. Личность в строительных, нефтяных и околополитических кругах довольно известная. Но не раскрученная, как сейчас говорят. Погиб странно. На участок непонятно как проникла стая бродячих собак и искусала до смерти.

Поймав удивленный взгляд Злобина, Игнатий Леонидович кивнул.

– И я того же мнения, поверь. Мы не живодеры и не общество защиты животных. Криминала там нет, всем ясно. Территориалы вынесли обоснованный отказ в возбуждении уголовного дела. Вопрос закрыт. Более того, по секрету скажу, как выражались раньше, есть мнение: лишнего шума вокруг смерти Матоянца не поднимать.
– Он глазами указал на телефоны правительственной связи на приставном столике.

"Времена меняются, а источник руководящего м н е н и я - тот же. А талдычили-то, перестройка, перестройка! Даже Кремль перестроили, а все по-старому", - подумалось Злобину.

– Но преждевременная смерть такого человека - это горе для родных. Для прочих - повод влезть в его дела, - продолжил Игнатий Леонидович.
– И некто уже проявляет интерес к этому делу.

– Желают изобразить заказное убийство, исполненное сворой собак? вставил Злобин.

– Милый мой Андрей Ильич, будет нужда, не то что собак, марсиан приплетут, - с усталым видом человека, искушенного в придворных интригах, изрек Игнатий Леонидович.
– А на кону, если верить справке, солидные деньги и весьма серьезный бизнес. Уровень не прокуратуры города Клязьмы, согласись. Даже областную прокуратуру к такому делу подпускать страшно.

Злобин согласно кивнул, заранее зная, чем согласие чревато.

– А раз согласен, то прямиком отправляйся в Клязьму. От греха и соблазна подальше изыми у местных все материалы доследственной проверки. Последовала пауза и новая попытка побуравить собеседника глазами.
– И держи их у себя до моей команды. Ясно?

– А на каком основании изъять? Не в порядке надзора же. Думаю, там от такого на уши встанут и через пять секунд кому надо отзвонят.

Игнатий Леонидович удовлетворенно усмехнулся.