Чтение онлайн

– Я пойду пешком, - сказал Злобин охраннику.

Тот чуть пожал плечами. Лицо осталось бесстрастным.

Злобин положил ладонь на холодную ручку калитки. Краем глаза Злобин заметил видеокамеру под козырьком будки.

"Ладно, у нас тоже техника есть", - подумал Злобин.

Пошел по краю дорожки, посыпанной хрустящими катышками розового туфа. На ходу достал мобильный, нажал кнопку связи.

– Слушаю вас, - пропела в ухо трубка дежурно-вежливым голосом автосекретаря.

– Быстрорастворимый, - произнес Злобин пароль.

В трубке тихо щелкнуло.

– Слушаю вас.
– Голос был мужским, живым и жестким.

– Тридцать девятый. Для меня есть информация?

– Да, тридцать девятый, - после короткой паузы ответил оператор. Запрос "Т" был двадцать минут назад. Адресат вам известен. На букву "И". Информация принята?

– Да.

– Конец связи.

Злобин не знал, как устроена система контрразведывательного прикрытия Генеральной прокуратуры, но только что получил возможность убедиться, что система работает без сбоев.

Он мог и не тратить время на общение с юной следачкой; предъявил постановление, забрал папку, подмахнул акт о передаче - и вся недолга. Но какой в этом интерес? Весь интерес в и г р е.

Стоило как бы невзначай запустить фамилию Татарский, как кто-то сразу же бросился наводить справки. И угодил в сеть, растянутую Игнатием Леонидовичем. Либо в оперативно-следственной группе Татарского сидел человек Игнатия Лойолы, либо на коммутаторе ждали звонка, в котором одновременно прозвучат фамилии Злобина и Татарского, техника сейчас это позволяет. Остальное - дело техники.

Злобин хитро прищурился на окна дома. Приоткрыл папку, сверился с данными из досье Иванова, набрал номер его мобильного.

– Да?
– Тот же голос, что и в рации охранника, звучал недовольно и грубо.

– Василий Васильевич, вы меня видите? Сделайте одолжение, выйдите на крыльцо.

В трубе глухо крякнули.

– Хорошо, - проворчал Иванов и дал отбой.

Злобин сбавил шаг.

Вблизи дом показался кряжистым низкорослым дубом, надежно ушедшим в землю. Три этажа арочных окон, по четыре с каждой стороны центрального входа, выделенного белой стрельчатой аркой. Крытая терраса опоясывала дом по периметру. Окна тоже стрельчатые и узкие, как бойницы. Лестница разрубала террасу пополам. По ней можно было подняться к дверям дома или свернуть в один из входов в галерею.

Казацкий крепкий ум, доставшийся Злобину от предков, не мог не восхититься чистотой линий и зримой надежностью дома.

Мощная дубовая дверь плавно открылась, из дома вышел мужчина в распахнутой темно-зеленой куртке. Злобин узнал Иванова, фотографии в досье имелись. Только на них Иванов не выглядел сумрачным и подавленным, как медведь, не залегший в берлогу.

Он дождался, пока Злобин поднимется по девяти мраморным ступеням, первым протянул руку.

– Иванов, - сухо представился он.

– Андрей Ильич Злобин, Генеральная прокуратура. Удостоверение показать?

– Покажите.

Злобин раскрыл красную книжечку. Иванов цепко пробежал глазами по строчкам. Злобин убрал удостоверение в карман.

– Постановление на изъятие материалов доследственной проверки по факту смерти Матоянца показать? Или вы уже в курсе?

Злобин отчетливо почувствовал, как измотан Иванов. Понял, играть он не станет, выдохся. Хоть и бросили ему в лицо, что в два щелчка вскрыли его агентурную сеть, а гонор выказывать не будет, не до того ему сейчас.

На отекшее нездоровое лицо Иванова ветер бросил пригоршню мороси. Он медленно вытер лицо.

– Предпочитаете играть в открытую?
– Иванов с трудом выдавил улыбку.

– Не люблю темнить. И вам не советую.

– Страна Советов кончилась в девяносто первом. Теперь капитализм, каждый ищет свою выгоду.

– Я - бюджетник. Зарплату отрабатываю. Вот поручили проверить материалы на месте, я и проверяю, - парировал Злобин.

Иванов примерился, как боксер перед ударом, и врезал:

– В открытую так в открытую, Андрей Ильич. Генеральная желает влезть в дела Матоянца?

Злобин посмотрел в его больные глаза и веско произнес:

– Не вижу оснований. Я просмотрел видеозапись, Василий Васильевич. Т а к а я смерть никакой привязки к его бизнесу иметь не может. Классический вариант "после того, но не в результате того".

– А как по-латыни, забыли уже?
– Взгляд Иванова немного потеплел.

– Да кто ее помнит! Как сдал, так и забыл.

Иванов посмотрел за спину Злобину.

– Почему на машине не подъехали?

– В ней сидит очень бойкая девушка. Не хотелось бы, чтобы этот колокольчик раззвонил на всю округу, о чем мы разговариваем. Проверку она провела под вашу диктовку, так я понял?
– без промедления задал вопрос Злобин.

– На нее без слез не взглянешь, - поморщился Иванов.
– Лет пять ждать надо, пока она нормальным следаком станет. Кстати, с высшим образованием у них там трое: она, зам по следствию и начальник. Остальные - ПТУ. И недокомплект в сорок процентов. О качестве работы можно и не заикаться. Вот и пришлось опытом поделиться.

– Зачем вы организовали экспертизы? Особой нужды в них я не усматриваю. И к чему такая спешка?

Иванов вновь протер ладонью лицо.

– Я хотел закрыть все вопросы. Сразу и навсегда. Частный сыск в таких случаях неуместен. Решил, все должно быть официально, каждая бумажечка подшита, каждая буква проверена. Поэтому и девочку эту чуть ли не за руку водил. Это во-первых. А во-вторых... О спешке. Не гоже такому человеку в холодильнике месяц лежать. Положено на третий день хоронить, так и схоронили, - закончил он потускневшим голосом.

– Понятно, - сухо обронил Злобин.

Иванов вновь вытер лицо. Оно у него было цвета неба, серое с темно-синими тенями в складках, от пальцев на коже остались розоватые полосы.

– А если бы он был ортодоксальным мусульманином, а вы были бы на моем месте? Как вы поступили, Андрей Ильич?

Вопрос Иванов швырнул, как динамит под ноги товарищу Сухову. Проверка на вшивость, а не вопрос.

Злобин задумался.

– Все согласно УПК, - ответил Злобин, глядя в глаза Иванову.
– Богу Богово, кесарю - кесарево.