Чтение онлайн

"Ну и характерец у нас! Прямо маленькая графиня и конюх, допустивший бестактность", - мелькнуло в голове у Максимова.

Кто-то из родни Карины, звонивший по телефону, вслед за печальным известием сразу же предложил связаться с представителем холдинга в Париже. Потом звонил сам представитель, докладывал, что арендован частный "Гольфстрим". Маломерный самолетик уже прогревал движки и готовился принять на борт Карину, если пожелает - с сопровождающим. Но Карина наотрез отказалась.

Отношения с отчимом и его капиталом сложились у нее трудные, изрядно приперченные подростковым максимализмом. Карина решила, что полетит регулярным рейсом, "как все нормальные люди", Максимов спорить не стал. И "Гольфстрим" порожняком взял курс на Лондон, чтобы захватить брата Карины, постигавшего азы хороших манер и высшей математики в частной школе.

Не в пример сводной сестре, брат не гнушался имущественного положения отца и охотно им пользовался. Возможно, потому что родился, когда все уже было. И не было у него отца, разгильдяистого художника Дымова, в память о котором Карина отказывалась сменить фамилию.

– Ма-акс!
– Карина тихонько подергала Максимова за рукав.

Он и сам уже понял, что все планы идут наперекосяк. В Москве его ждали другие люди и совершенно другие дела. Просто срочный вызов и известие о смерти отчима Карины совпали. Какие именно дела потребовали прервать краткий отпуск, заработанный буквально кровью и потом, он не знал. Но был уверен, что к печальным хлопотам семьи Карины они не имеют никакого отношения. Как-то само собой подразумевалось, что из Шереметьева каждый отправится своей дорогой. И встретятся, когда решат свои проблемы.

– На похороны приглашать не принято, - вступил Василий Васильевич. Приходят знакомые, если сочтут необходимым отдать последний долг. А ведь вы встречались с Ашотом Михайловичем, если мне не изменяет память?

"Аргумент. И не поспоришь!
– подумал Максимов.
– И на осведомленность свою заодно намекнул. Бульдозер бульдозером, а как тонко подкапывает".

Шеф безопасности не мог не знать, что экспедицию в Таджикистан профинансировал отчим Карины. Слава богу, Матоянц, заключая с Максимовым сделку, не мог предположить, что из Мертвого города его падчерица будет вырываться с боем, прячась от баражирующих в небе вертолетов. Иначе за те же десять тысяч "условных единиц" приказал бы закатать Максимова в асфальт Рублево-Успенского шоссе.

– Не знаю, удобно ли в таком виде?

Максимов был одет по-походному, в темное, но не с такой вызывающей милитаристичностью, как Карина.

– Плащик набросите, сойдет, - успокоил его Иванов.
– Там будут люди разные, думаю, особо не выделитесь. А если дождика боитесь, то могу выдать по зонтику. Специально захватил.

Он улыбнулся. Вышло у него это натужно и неестественно - как камаринская у дрессированного медведя.

Максимов встретился взглядом с тоскливыми глазами Карины.

Поверх тонкого черного свитера на ее шее висел медальон. Грубо обработанная серебряная пластина с загнутыми краями. Как зубилом, на зачерненном серебре был выбит крест святого Андрея. Буква "Х" для тех, кто не умеет читать знаки. Для Посвященных руна "Гебо" - знак единства. "Двое светлых, свободных и сильных встретились на перекрестке Путей. В этот миг они нерасторжимо едины, но между ними, - как сказал Блюм*, - пляшет звездный ветер. Свобода без границ и священные узы братства - вот истинное единство".

##* Ральф Блюм, известный ученый, предложивший собственное толкование магического алфавита древних скандинавов - футарка. В популярной форме о футарке можно прочесть в книгах Блюма "Руны Воина" и "Руны Целителя"; рекомендуется также работа российского специалиста по магии индоевропейских народов Антона Платова "Руническая магия". М.: Менеджер, 1994.

Максимов сам отлил, освятил и заговорил этот медальон.

– Едем!
– не раздумывая больше ни секунды, решил он.

* * *

Едва они, надежно взятые в кольцо охраной, вышли через двери аэропорта, у бордюра беззвучно затормозил представительский "мерседес". За его задним бампером, как привязанный, следовал мощный джип - облагороженный вариант БТРа.

Охрана проделала все полагающиеся по протоколу и уставу телодвижения, обеспечив безопасную посадку пассажиров в салон.

Стекла в машине были затемнены выше нормы, происходящее снаружи виделось сквозь густую дымку, но Максимов разглядел, что откуда-то сзади выкатился белый "опель" с символикой ГИБДД и включенной мигалкой. Издав икающий звук клаксоном, он встал в голову колонны и сразу же рванул с места.

"Дядя Вася даже ментов "зарядил". Неплохо службу организовал", - оценил Максимов.

Сила инерции вдавила тело в мягкие подушки сиденья. Ускорения он не заметил, но по тому, как к горлу подкатила легкая тошнота, как при взлете самолета, стало ясно, что кортеж летит на предельной скорости.

Василий Васильевич сидел рядом с водителем, вполоборота к пассажирам. Поймал взгляд Максимова.

– Неплохо служба поставлена.
– Максимов решил сделать ему приятное.

Василий Васильевич скупым кивком поблагодарил.

Карина нащупала кнопку на подлокотнике, из паза медленно выползло полупрозрачное стекло, отгородив их от водителя и шефа охраны.

Судя по контуру фигуры, Василий Васильевич развернулся лицом к движению. Обиделся или нет, неизвестно. Как уже понял Максимов, Иванов мужик себе на уме и делиться с окружающими своими мыслями до поры не спешит.

– Школа отчима даром не прошла, - тихо произнесла Карина.
– Только за одно умение организовать любой процесс его можно было уважать. За что ни брался, все шло без сучка без задоринки. И всегда спокойный, как танк. Только сейчас доперло, каких усилий от него это требовало.

Он накрыл ладонью пальцы Карины, все еще лежащие на пульте, вмонтированном в подлокотник, разделявший их.

– Есть такая категория - "атланты". На них любое дело стоит и вокруг них все вертится. И когда семью, дело или страну корежат на разрыв, "атланты" до последнего пытаются удержать конструкцию, пока другие в каком-то сатанинском раже крушат и ломают, что под руку подвернется. И линия разрыва, как правило, проходит здесь.
– Максимов чиркнул пальцем по левой половине груди.
– Оттого они и уходят из жизни так рано и неожиданно.

– Все правильно. И все о нем.
– Карина тяжело, как перед слезами, вздохнула.

Максимов хотел спросить, знает ли она, откуда в названии фирмы появилось слово "Атлант" и как следует понимать приставку "Союз". Если бы подтвердилась догадка Максимова, то еще одной версией смерти отчима стало бы больше.

Но Карина откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Максимов вскользь посмотрел на острую линию ее высоко закинутой шеи и отвернулся к окну.

От единственной встречи с отчимом Карины у Максимова остались только приятные воспоминания.