Чтение онлайн

— Не останавливайся. Скорей. Мне нужно почувствовать тебя.

Все мое тело задрожало от страсти. Тишину комнаты пронизало низкое урчание. Он обнажил клыки. Мышцы сводило от напряжения, его бедра работали, как паровой молот. Обливаясь потом, с гудящей головой, без единой мысли и задыхаясь от исступления, он взял все, что я предлагала. Взял и потребовал большего. Превращаясь в дикого зверя, я обезумела от страсти. Кульминация приближалась по мере того, как чудесно его плоть ощущалась внутри меня. Оргазм вспыхнул ослепительной вспышкой. Взрыв горячим потоком пронесся по моим венам, захватил, ошеломил Рема, он задергался вместе со мной. Я выгнулась, издавая звуки восторга, Рем взорвался, ощущая, как сокращаются мои внутренние мышцы. Он неистово выплеснулся. Волны оргазма не утихали. Ураган… Рем пронесся по мне ураганом. Вырвал с корнем из леденящего ужаса кошмара. Он так далеко забрал меня от моей сущности, что назад я вернулась кардинально измененной. Был только он, — разрушитель моего мира и я вцепилась в Рема как в якорь, всей своей сущностью. Он был центром моей вселенной.

Широкие плечи, покрытые испариной, вздымающаяся от напряжения грудь. Рем отдал всего себя без остатка. Сделал меня своей. Да, все именно так. Я находилась во власти этого мужчины, хозяина, моего Владыки, которому я принадлежала. Овладел мной.

Я захотела испытать это еще раз, немедленно.

— Ты моя, — заявил он хриплым голосом.

— Да, кто ж сомневается, ты абсолютно мой хозяин. Не переживай. — Я засыпала, окутанная его теплом и энергией. Моя голова лежала на его руке, другую руку мужчина обернул вокруг моей талии. Он прижал мои ноги своим тяжелым бедром. Я бросила сонный взгляд на наши переплетенные тела. Я вздохнула. Что-то поселившееся глубоко внутри меня успокоилось, и я удовлетворенно закрыла глаза.

Я проснулась ранним утром от смутно переполнявшего меня чувства счастья, которое было так сильно, что разбудило меня. Было тепло и уютно лежать в объятьях спящего, сопящего в мою макушку Рема. Птичий свист в роще соответствовал моему настроению. Неприкрыто чистые, как неведение, полные звуки раздавались на весь лес и пронизывали его. Я принялась рассматривать его. У него были длинные ресницы, твердая линия рта расслабилась во сне. На скуле и под челюстью расцвели изумительной черноты синяки. Темные тени под глазами, волосы, слипшиеся от крови твердыми, черными сосульками обрамляют бледное лицо. Мда, красавец. Опять, как всегда устроила истерику, забыв о ранах моего бойца. Стало стыдно. Стараюсь лежать тихонько, Рему надо отдохнуть. Посмотрела на его лицо снова и окунулась в яркие глаза, в голове стало пусто.

— Привет, извини, я разбудила тебя

Он молчит, смотрит на меня, изучая меня голодным взглядом. Я поежилась, я знала, что он видит — мои волосы потускнели от грязи. Оборванная туника стала серой, а штаны больше не были синими. Моя бледная кожа припухла и пестрела синяками фиолетово-черного цвета. Губы распухли и покрылись корками.

— Не смотри на меня, я ужасно выгляжу

— Ты прекрасна…

— Обманщик…Как твоя голова?

— Прекрасно

— Обманщик, — помолчала, — Рем, я тут подумала, а я могу забеременеть от тебя?

Он напрягся, его взгляд застыл тоской:

— Наши расы могут иметь общих детей, но рождаются от таких родителей только ардорцы. А ты, ты против? — я задумалась, я видела, что это очень важный вопрос для него.

— Не волнуйся, я думаю, тебе это не очень грозит, — продолжил он, хмурясь, — у нас, ардорцев очень редко появляются дети, у моих родителей я родился только через девяносто лет совместной жизни. У наших друзей родились близнецы — это было небывалое чудо для Ардора, это обсуждалось все следующие тридцать пять лет, — Рем совсем помрачнел. Я взглянула на ардорца. Его бледное, изможденное лицо до странности потемнело. — Хотя, если тебе страшно, можно конечно обратиться к целителю, я слышал… — Ну понятно, его понесло, я перебила его, пока он не нагородил еще большей чуши, повернула его клыкастую физиономию к себе:

— Знаешь, я мечтаю, чтобы в жизни был любимый, моя пара — ты; обрести настоящий дом, — безопасное место, откуда не придется убегать и еще то, о чем даже думать не смею, — лишь призрачную надежду когда-нибудь родить детей. Да, я очень хотела бы, чтобы у нас были дети, рождаются только ардорцы говоришь, — я помолчала, поводила пальцем по его груди, он смотрел на меня невероятно огромными, удивленными глазищами, — ну что ж, я не против такого же клыкастого, хвостатого монстрика, как ты.

У меня загорелось все внутри, — давай сразу и начнем их делать, я не уверена, что проживу девяносто лет, — полезла на него. Мой желудок противно заурчал.

— Ну нет, сначала мы будем кормить противную человечку! — Засмеялся. Подхватил меня под мышки, встряхнул, — нет у нас хвостов! Нет! Сама ты монстр!

Осенний лес был прекрасен. Там и сям лес пестрел всякого рода спелыми ягодами: нарядными висюльками сердечника, кирпично-бурой дряблой бузиной, переливчатыми бело-малиновыми кистями калины. Позванивая стеклянными крылышками, медленно проплывали по воздуху рябые и прозрачные, как огонь и лес, стрекозы. Наша повозка стояла на высоком бугре, под которым неслась, обтекая его с трех сторон и подрывая берега водороинами, стремительная пенистая речка. Мы быстро вымылись. Я заставила Рема лечь головой в речку, чтобы промыть его голову. Огромные рана на затылке и виске шокировали меня, от воды кровь начала течь снова, я перебинтовала его голову, как могла.

— Рем, тебе нужен целитель…

— Ерунда, не обращай внимания, — отмахнулся он от меня. Рем, в одних штанах, сидящих низко на бедрах, суетился у костра. Если бы не страшные, многочисленные шрамы, его спина была великолепна, твердые мускулы обтягивали плечи, красивыми лучами расходясь от позвоночника. И его задница была…

— Мира прекрати сейчас же! — Я невозмутимо пожала плечами и стала смотреть на небо, изредка бросая горячие взгляды на ардорца, он каждый раз вздрагивал, легкая дрожь проходила по его мышцам. Хмуро смотрел на меня. Такой серьезный!

Мы съели остатки вчерашней рыбы. Рем с радостью продемонстрировал мне свой трофей — арбалет разбойников.

— Теперь у нас будет мясо!

Был ясный солнечный день. Стояла тихая сухая, как всю предшествующую неделю, погода. До места встречи с таинственными помощниками осталась одна миля. Мы не далеко от Ходатска — это самый большой город в южной Креландии, здесь нам надо будет свернуть от южного тракта на запад. Начиная отсюда открывался другой территориальный пояс, иной мир провинции, тяготевший к другому, своему, центру притяжения. Леса росли тут уступами по горным склонам. Горы эти были старые, и уже не были горами а скорее каменистыми холмами, усеяные мелкими, острыми камушками, как будто гигантские великаны пожевали горы и выплюнули их раздробленными.

Сегодня нам пришлось оставить повозку в лесу и взгромоздиться на наших лошадок. Я больше и больше переживала за Рема. Он держался бодро, но я чувствовала его слабость от потери крови, знала стучащую боль в его голове. Внутри его черепа словно работали все кузнецы ада. Его тошнило. Сколько он еще продержится? Мы яростно спорили:

— Не доверяю я креландцам, нет, не пойдем, — в который раз повторял он;

— Без помощи того креландца мы оба были бы уже мертвы, — в который раз отвечала я. — Тебе нужна помощь целителя…

Рем нахмурился, — чтобы я не слышал больше этой ерунды про «ты-умрешь-и-мне-не-жить-тоже», — он все утро сердился и ворчал. Я понимала, что собственная слабость раздражала его, он боялся и волновался за меня, а тут я еще пристала с этими помощниками…

Дорога становилась все круче и трудней. Нам пришлось спешиться, чтобы поберечь лошадей. Создавалось впечатление, что мы идем по скользкому льду, камни под нашими ногами с шуршанием перекатывались, заставляя нас ежесекундно терять баланс. Даже я, со здоровыми ногами, счастливая обладательница ботинок на толстой подошве, теперь страдала, наступая на острые камни, спотыкаясь, рискуя подвернуть ногу. Рем же всем телом налегал на посох-палку и осторожно переставлял поврежденные ступни обутые в сапоги. Он поскальзывался и чуть не падал на каменистую дорогу, с трудом удерживая равновесие. По каменистым склонам рос хвойный лес, иногда настолько редкий, что нас легко было заметить издалека.