Чтение онлайн

Она огляделась по сторонам. Прежде Таврита строилась из крупных бревенчатых срубов, небольшие окна которых вздымались метрах в двух над землёй, а в глубоких погребах хранилось мясо, коего в прежние времена хватало в избытке. Но после войны быков почти не осталось. Улицы теперь полнились низкими, вросшими в землю избёнками. Молодые семьи жили впроголодь и не видели в погребах смысла.

– А почему нужен средний дом? Может лучше какой-нибудь побогаче? – хотел понять замысел Лиски скиталец.

– Сразу видно, ты с людьми в домах не жил, – поддела девчонка. – В бедненьком Тепле ничего не возьмёшь, там одна надежда у родителей – сын крепкий или красавица дочка на выданье. А в богатом доме тебя обманут легко: могут с охраной дружить, или даже с самим городничим якшаться. Ты к богачам с тёмненьким дельцем на голубом глазу не подкатишь, они тебя в яму посадят. А в средненьких домах... – Лиска загадочно улыбнулась. – В средненьких домах такие люди живут, кто больше всех хочет. Они к добру руки тянут и за место своё в городище ещё не боятся.

Олег оглядел Лиску с головы до самых пят:

– Ты у таких людей что ли зимуешь?

– А у бедных может дровишек на Зиму не хватить, – ответила ему сирота очень серьезно. – А я не дура, умирать вместе с нищей семьёй у холодной печи.

Она долго водила скитальца по улицам, выбирая подходящую избу. Олег же прислушивался к городской тишине. В Тавриту он захаживал, но не часто – нечего было тут делать. За слова в общине не давали и крошки, а работы наёмника так вообще не представится. Разве что сборщиком серебра – ясаком, но такое занятие Олегу было не по душе, да и чужих туда вряд ли брали. С каждым годом в Тарвите становилось всё тише – нигде не слышалось мычанья быков.

Прежде, с началом весны, когда из-под снега поднимались первые травы, скотоводы выходили на заготовки кормов. Тавриты тратили на работу почти что всё лето и не было в те времена занятия важнее. Но сейчас поля зарастали бурьяном, а над Тавритой стояла такая тишь, что только треск насекомых радовался жаркому дню.

– Совсем обеднели… – обронил Олег себе под нос невесело.

Но Лиска и не слышала этого, она увлечённо искала свой «подходящий» дом средь избушек на улице. Наконец девчонка смело постучала в большую избу, построенную по-старому – с высокими окнами.

– Если женщина – матушка, если мужичок – батюшка, если старушка – бабушка, если старичок –дедушка, – быстро шептала она, сжимая лямку сумочки с серебром на плече.

– А если ребёнок?

– Шпынь подкраватная! Терпеть детей не могу! – хихикнула Лиска. Дверь перед ней тот же час отворилась. На пороге стоял хмурый мужик, заросший бородищей и длинными волосами. Грубая рубаха, сшитая из лоскутов, была разорвана на нём до груди. Из душного помещения пахнуло кислым запахом браги.

– Батюшка, слава Велесу, добрый хозяин дома! – счастливо воскликнула Лиска. – Все-то ноженьки мы сбили в дороге, только чтоб с тобой, батюшка, повидаться! Родной, приветь добрым словом, да позволь товарочки тебе показать!

По лицу мужика было видно, что его будто обухом огрели по голове:

– Кто такие? – только и смог пробурчать человек, а Лиска будто того и ждала. Она споро затараторила, нажимая на отдельных словах:

– Батюшка, мы к тебе шли, как только нашли товарочки, так сразу пришли, ты помнишь? На третий день до Купалы возле речки встречались, ты воду брал, а я торговала, ты помнишь? Просил у меня товар по разную цену, я-товар-то продала, да позабыть о тебе не могла, общины все обошла, ноженьки сбила, у всех людей погостила, всё искала, что тебе принести, да сложней было свезти, когда товар с руками рвут, просят продать иль обменять, а я только тебе несла, ни на кого не смотрела, ни о ком больше не думала, такую вещь никому не продала, только тебе, батюшка принесла, так будешь брать-то?

– Чего брать? – совсем ошалел мужик от Лискиной скороговорки.

– Серебришко, – девчонка показала из сумки краешек разбитой детали. – На мяско меняю, немножечко – мне сироте, и попутчику моему…

Повисла тишина. Мужчина попытался придать хмельному взгляду солидность, хотя было видно, что его словно с печи уронили.

– Буду, но не здесь. За мною идите…

Он вышел за порог и плотно прикрыл дверь в избу. Не оборачиваясь, хозяин дома захромал вдоль по улице. Лиска поспешила за ним, а вот скиталец чуть задержался и внимательно приглядывался к тавриту и его неровной походке.

– Ну, ты чего? – Лиска поманила Олега рукой. Скиталец подтянул автомат и двинулся следом. Вместе они прошли через срединное кольцо городища, между изб и дворов – мужик старался выбирать путь вне глаз дружинников на детинце – это не так уж и волновало, пока таврит не вывел скитальца и девочку за ворота, к руинам. Несколько минут они шли закоулками, возле сгоревших домов, и очень скоро даже Лиска начала беспокоиться оглядываться.

– Как только сниму автомат с плеча – сразу беги… – шепнул ей Олег. – Хромота у него на войне заполучена – такое не забывается. Встретимся возле развилки. Запомнила, где она?

Лиска кивнула, но сделать ничего не успела. Человек внезапно остановился и, глядя на них, проговорил:

– Вот и пришли…

Тут же из, казалось бы, мёртвых заросших развалин появились вооружённые люди. Шестеро мужчин в куртках из коровьих шкур окружили скитальца и Лиску. Каждый держал хоть и потёртое, но пригодное к стрельбе ружьё. Среди лиходеев особенно выделялся молодой парень, с заплетёнными в хвост волосами. На первый взгляд ему было Зим двадцать, однако он смело командовал разбойниками постарше.

– Кого привёл, Демьян? – резко спросил главарь у хромого мужчины. Олег с Лиской остановились на месте – сопротивляться шести автоматам не было смысла.

– Они железо приволокли, меняться на него хотели. Всё так, как ты и говорил, Туровой, – отвечал провожатый.

– Ага! Ну, тогда за мной ведите! – главарь повернулся на месте и забрался в глухие заросли. Скитальца и Лиску тут же подхватили под руки. У Олега отобрали автомат и вещмешок, а у девчонки стянули с плеча сумку с богатствами. Когда спешный обыск закончился, их поволокли в кусты следом за тем, кого Демьян назвал Туровым.

– Дяденьки, отпустите! – крикнула Лиска, но в ответ получила толчок по узкой спине. Олег лихорадочно соображал, стараясь на ходу вспомнить всё, что видел в Таврите. Он уже догадался в чьих руках они оказались. Нужно было бежать раньше, как только их вывели за ворота. Знал ведь, что дело ничем хорошим не кончится!

Их протащили по зарослям, во двор сгоревшего дома. Стены чёрной избы обуглились, крыша рухнула внутрь, ограда прогнила, но дом по самую трубу зарос крапивой с малиною, и с улицы что творилось в развалинах было не разглядеть.