Чтение онлайн

После разговора с Данилой, он не мог не заметить, как смотрят на него молодые селянки. Сбившись стайкой, девицы перешёптывались друг с другом и бросали быстрые взгляды на заезжего паренька. Даже в самой скромной одежде из самотканой материи девушки старались выглядеть привлекательно. Егор видел разных девиц – везде, где только доводилось ему торговать. Молодость всегда красива, украшай её хоть языческими очельями, оберегами, звонкой монистой или христианскими платками, бусами, да колечками.

Проходя мимо девушек, Данила в полушутку шепнул им:

– Не женатый.

После чего глаза у зазнобушек заблестели, что, казалось, эти яркие угольки сейчас прожгут Егора насквозь. Парень озорно улыбнулся им, подмигнул. Может и правда махнуть рукой на всё и жениться? Ведь какая дурь его держала до сих пор в холостых, рассказать кому – не поверят. Но крепко держала, так что думал, вспоминал о ней каждый день…

Вдруг за спиной казначея раздался скрипучий старческий голос:

– Подайте на пропитание, Христа ради!

Егор обернулся и сразу увидел протянутую к нему ладонь. Перед ним стояло страшное и непонятное существо – сутулая маленькая старуха в грязном тряпье и чёрным от сажи лицом. Она смотрела на парня глазами полными ожидания. Такого чуда-юда он никак не думал здесь встретить.

– Хоть бы кусочек хлебца… – проскрипела нищенка снова. Из-под плотно закутавшего голову платка смотрели два серых глаза. Егор увидел в них что-то странное, но не смог сказать, что. Хлеб был очень дорог, мало где умели его выращивать за короткое лето в два месяца. Все секреты языческого Аруча о прогреве полей хранились в строжайшей тайне. Но среди христианских общин отыскались умельцы, что прорастили купленное зерно. Егор как раз прихватил пару караваев с собой, и нищенка, видимо, приметила это и теперь покушалась.

– Однако губа у тебя, бабуля, не дура, – парень отломил от одного хлеба краюху и отдал ей.

– Господь тебя благослови!.. Будь счастлив и весел, чтобы нос не повесил!

Столь необычное пожелание совсем сбило с толку Егора, но старуха торопливо заковыляла прочь от него.

– Это что у вас за убогонькая? – подошёл он к старейшине.

– Юродивая, в начале лета прибилась. Года последние средь нас доживает. Мы её подкармливаем, а она от чистой души Господу молится. Бог таких лучше слышит... Это хорошо, что ты её не обидел – зачтётся, она и за тебя перед Богом словечко замолвит.

Егор поразился доброте местных. Настало самое время исполнить порученье Сергея. Аккуратно взяв старейшину под локоть, он отвёл его в сторону от Данилы и внедорожника.

– Мне бы с вами в доме поговорить, с глазу на глаз – без свидетелей значит.

– О чём это? – насторожился мужик.

– Монастырское дело, – понизил голос Егор.

Старейшина похлопал глазами, а потом повёл парня в одну из избёнок. Казначей крепко сжал в руках тяжёлую сумку из кожи. Теперь всё зависело от его умения убеждать.

Дом старейшины выглядел обычным Теплом, какое строили во всех оседлых селениях. Сени наполовину заставлены дровами, большую часть маленькой жилой комнаты занимала белёная печь. В доме было прибрано и уютно, окна вымыты, а главное застеклены – по нынешним меркам это стоило дорого. В углу, под вышитым рушником стояла икона с самодельной лампадкой. Войдя в комнату, Егор сразу перекрестился на лик, хоть не разобрал сам ли Христос был там нарисован, или кто из святых?

Усадив гостя за стол, старейшина сел на против. С глухим стуком Егор поставил на столешницу тяжелый кошель.

– Это что? – спросил мужчина.

– Это то, что нам дальше торговать подсобит. За это я заберу у вас часть товаров сегодня, а потом вы сами сможете этим с любым христианином расплатиться.

Старейшина начал хмуриться и смотрел на сумку с большим подозрением. Не став медлить, Егор развязал кошель и высыпал на стол три десятка монет, все они были из чистого золота – настоящее богатство по меркам Монастыря, но мужика они не поразили.

– Еду за железки?.. Ты умом тронулся, парень?

– Это, отец, не просто «железки», в этом сила Монастыря, а такую силу уважают даже язычники, – взяв за гурт одну золотую монету, Егор лучше показал её в свете солнца. На одной стороне был отчеканен восьмиконечный крест, а на другой купола.

– За алтын Монастырский тушу телячью выменять можно, воз мехов или десять корзин больших с рыбой. Кузнецы его принимают и на всю общину могут лопат да мотыг наковать.

– Да сказки всё это! – рассмеялся старейшина. – Это же еда! Еда, понимаешь? Деньги ведь давно сгинули, как пищу на железные кругляши обменять?! Пусть и красивые они, да жёлтеньким блеском живот не набьёшь!.. И зачем вообще?

– Лето теплеет, общины торгуют… а ежели много ценного товара захочешь? Прикажешь, столько же везти с собою на мен? Вот нужен тебе воз соболей, а у тебя только рыба: сколько надобно рыбы чтобы воз мехов ценных взять?

– Ну, возов пять...

– Или пять алтынов. Ты пять возов в карман положишь?

– Не-а...

– А железо в дороге быстро портится?

– Нет.

– А рыба?

Старик замолчал. Он всё ещё не верил и не мог понять зачем ему вообще связываться со всем этим? Община ни с кем так крупно не торговала. Да и откуда у Монастыря могло взяться чистое золото?

Настало время последнего убеждения. Егор сунул руку за пояс и достал заряженный пистолет. Лицо старейшины вытянулось от страха. Вздохнув, словно отнимая от себя самое дорогое, парень со стуком положил пистолет на столешницу.

– Знаешь, что это?

– Пистолет!

– Ага… он заряженный, в нём восемь хороших патронов. По чём его выменять будет?

– Корзин шесть-семь с рыбой...

– Восемь! – уверенно хлопнул ладонью по столу парень.

– Ну, восемь...

– А у невегласи можно двух жён за него себе выбрать.

Старейшина перекрестился, но от шутки его страх поутих, хотя Егор, в общем-то, не шутил. Он придвинул золотые монеты к старику и сказал:

– За одну монету мы возьмём у вас рыбу сейчас, остальное – это дар от Монастыря, по монете на взрослого человека в деревне. А теперь, хочешь мой пистолет купить? Продам его за алтын.

Мужчина, не веря в щедрое предложение, взял в руки монету, взвесил на ладони, примерился к золотому блеску и наконец протянул деньги Егору. Парень взял золотой, беззаботно сунул его в карман и отдал пистолет рукоятью вперёд.