Цена слов
Шрифт:
– Кто таков?! Кто таков, тебя спрашивают?! Почему торчишь на дороге?!
Даже не думая сопротивляться, Олег поднял ладони:
– Мы просто скитальцы, мы путники! Едем на север, дальше, в общины! Мы не хотим ничего плохого, клянусь!
Мимо него, обдавая вонью новогептила, ехали танки. Гусеницы давили и мешали остатки асфальта с землёй, оставляя за бронемашинами две глубокие колеи. На некоторых танках чернели проплешины, брёвна, стянутые верёвками по бортам, обуглились, разлетелись в щепки и кусками болтались на тросах. По всему было видно, что машины вышли из тяжёлого боя.
Один из дружинников заглянул внутрь машины Арсения. Водитель держал руки над рулевым колесом и испуганно смотрел на ствол автомата. Лиска спала на задних сидениях.
– На севере общины крестианцев и невегласе. Вы крестианцы? – спросил боец, указывая на Арсения подбородком. Водитель, как мог, закивал. Лицо дружинника стало хмурым, он потребовал. – Тогда крест покажи.
Под прицелом короткого автомата, Арсений полез за ворот куртки. Пока доставал крестик, чуть не выронил травяную куколку, и солдат это заметил.
– Молись, – приказал он, получше целясь.
– Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да…
Недослушав Арсения, солдат развернулся и зашагал прочь к стоявшему на коленях скитальцу:
– Похоже не врут – крестианцы они. И что делать теперь с ними будем?
В ответ щёлкнул металл – кто-то из дружинников снял с предохранителя, собираясь выстрелить Олегу в голову.
– Тихо ты, полудурок, тихо! Не видишь, кто едет?! – грубо одёрнул бойца командир. Скиталец тоже приподнял лицо. Мимо проезжала машина необычного вида – белая, почти новая, без единой царапины, но почему-то со спиленной крышей. Вместо неё был натянут плотный полог брезента. Всего на секунду Олег увидел за мутным окном китежскую чаровницу – красивое и очень надменное лицо, серебряный венец на голове, белоснежная ткань укрывает чёрные как вороново крыло волосы. Берегиня вскользь посмотрела на людей у обочины и отвернулась. Всего секунду Олег видел «ферзя» Двоеверия, только на миг встретился с её темно-зелёными глазами. Берегиня возвращалась с войны, которую сама же устроила между самыми сильными людскими общинами.
Неизвестно, что изменил этот взгляд в решении дружинников, но они поспешили отпустить задержанных и побежали к машине, чтобы догнать колонну. Олег встал и побрёл обратно к внедорожнику. Когда он вернулся к Лиске и тихо прикрыл дверь за собой, когда военная техника миновала, Арсений аккуратно вывел машину на разбитую танками дорогу. Лиска по-прежнему спала, пропустив все события возле обочины. Стоило скитальцу оказаться рядом, как её голова тут же легла к нему на плечо. Они ехали в полном молчании, к месту, которого могло и не быть – Монастырь могли уничтожить, истребить всех христиан до последнего, убить Сергея, убить внучек Олега. Многобожцы могли лишить его половины семьи, и тогда скиталец не успеет рассказать сыну истину! Как многое могла изменить правда Олега, ведь тогда Сергей наверняка примириться с сестрой, объяснит все причины и наладить мир между Навью и христианами!..
– Знаешь кому легче всего поверить? – вдруг прошептала Лиска на плече у скитальца. Девчонка давно не спала и прекрасно видела, как уходят от Обители войска Берегини. – Тому, кто громче кричит, что врут остальные...
*************
Монастырь горел. Багряное зарево от пожарища сверкало под дождливыми тучами и залило окрестности алыми сумерками. Несмотря на поздний вечер было светло, как при восходе кровавого солнца – горели пристроенные к каменной Обители деревянные дома с частоколом. Слобода, где большинство христиан переживало Долгую Зиму, теперь шипела огнём и сильно чадила под струями ливня. Злой ветер перерос в настоящую бурю. Над горящим Монастырём разносился тяжёлый колокольный набат, а в ответ ему выли десятки тысяч Волков из соседнего леса.
– Матерь Божия, пресвятая Богородица! – перекрестился Арсений, завидев, как горит общий дом христиан. – Неужто это дело рук Берегини?! Неужто Пераскея день разорения и скорби устроила, как по дьявольской воле?!
– Вот тебе и десять монет за алтын… – пробормотал скиталец, глядя на горящую Слободу. – Берегиня ушла, но самое страшное ещё впереди! Волчий вой слышишь?!
Наёмник притих и открыл дверь, чтобы лучше услышать замогильный вой хищников. От этого злобного клича людское сердце колотилось быстрее, само нутро холодело от страха и хотелось сбежать, спрятаться, только чтобы не оказаться во власти волков.
Губы Арсения сами собой зашептали молитву:
– Всеблагий отче Николае, пастырь и учитель, всех притекающих к твоему заступлению и молитвою тебе призывающих! Избави Христово стадо от волков губящих его, и всяку страну христианскую огради, и сохрани святыми молитвами от нашествия иноплеменников, и междоусобной брани, от огня, и меча, и внезапныя смерти…
Слушая это, Олег сказал:
– Не только волки заявятся сюда теперь, но и те, кто с двумя душами ходит – это их боевой клич, а простые хищники… кто знает, как они волков здесь собрали.
– Ты про Навь?! – вытаращил Арсений глаза.
– Да, про тех, кто восемнадцать Зим бок о бок прожил с Монастырём и держался в стороне от черты заповедной. Но, похоже, всё изменилось – я чувствую это, я слышу. Навь пришла на войну, их ведут сильные вожаки. Подземники собрали много племён и готовятся ринуться на оседлых. Этого окольцованные и боялись, они знали, что Навь пойдёт на людей! Нас ждут времена ещё хуже, чем нашествие Серой Орды. Навь беспощадна, она будет вырезать христиан до последнего, потому что подземников ведёт та, кто жаждет крови за предательство рода…
Возле надвратной церкви Монастыря собралось много людей – мужчины, женщины, дети, а также повозки с лошадьми и автомобили. Испуганные беженцы кричали друг на друга, бранились с ополченцами, дети плакали, машины гудели, где-то вспыхивали стихийные драки, телеги переворачивались, поклажа летела прямо под дождь.
Лиска подскочила на заднем сидении и удивлённо спросила:
– Кто это? Зачем они все лезут в горящий дом?!
– Это христиане из деревень, – ответил Олег. – Они хотят спрятаться за крепкими стенами Монастыря.
Арсений приоткрыл дверь, встал на подножку и окинул взглядом толпу:
– Их здесь, наверное, тысячи.
– Может и больше, – заметил Олег. – Значит на мелкие поселения в округе тоже напали. Навь начала с беззащитных.
Наёмник тут же вернулся в кабину и с тревогой посмотрел на Олега. Во взгляде Арсения светился страх за свою жену и маленькую дочь, которые жили в деревне, чуть дальше к востоку. Скиталец попытался успокоить водителя:
– Твоя семья тоже могла приехать сюда, надо проверить. Все христиане, да и не только они, рвутся сейчас в Монастырь. Настоятель обещал им в случае войны защиту и помощь. Пришёл черёд Монастырю расплачиваться по долгам.
У надвратной церкви Преображения – главного южного входа в Монастырь, яблоку негде было упасть. Одна из старых машин заглохла прямо в арочном проёме ворот, и её пытались протолкнуть на руках. В то же время испуганные алым заревом и воем волков люди спешили протиснуться мимо. Из-за этого началась давка, ратники пару раз выстрелили в воздух, толпа закричала и бросилась кто куда. С первого взгляда стало понятно, что проехать сквозь этот хаос не выйдет.
– Налево, между Царской и Юго-Западной башней, есть ещё и хозяйственные ворота, – подсказал скиталец Арсению. – Они выводят к конюшням и автокорпусу, давай попробуем там.