Чтение онлайн

Брайс осекается. Перемена в его поведении настолько разительная, что мне даже мерещится глухой страх, спрятанный за маской насмешливого безразличия.

— Забудь. Иди уже, мама будет волноваться, — быстро меняет тему и выпроваживает из машины.

Второго «приглашения» я и не жду. Тянусь к ручке и толкаю дверь, но не успеваю высунуть ноги. Жесткая хватка возвращает меня на место.

— Что? — раздражённо спрашиваю.

— Без глупостей. Ничего не делай без моего ведома, — грозно предупреждает.

Пропускаю мимо ушей. Покорно киваю, сдерживая растущее негодование.

— Когда ты со мной свяжешься?

— Завтра приеду. Будь на связи.

— Зачем?

— Как зачем? — удивленно приподнимает брови. — Тренировать тебя буду. Научу стрелять и защищаться. За три дня мало что успеем, но, впрочем, это лучше, чем ничего.

— Ладно, — упускаю маленькую деталь. От телефона я избавилась, но Брайсу об этом знать необязательно.

Он кивает и вдруг резко впивается в мою шею губами. Запускает ладонь в волосы и крепко удерживает на месте, не обращая внимания на моё отчаянное сопротивление. Подавляет волю, зло терзает кожу и зажимает рот, не позволяя вскрикнуть.

Липкие прикосновения вызывают мерзкое чувство тошноты. Меня трясёт от волны неприятия и отторжения. Зверский ужас вызывает ледяной озноб. От осознания собственной слабости хочется зарычать во весь голос.

В какой-то момент мне всё же удается вывернуться. Блондин отвлекается, и тогда я до скрипа в зубах стискиваю его руку. До крови прикусываю кожу и отшатываюсь, с ужасом вылетая на улицу.

Брайс озадаченно смотрит на свою ладонь, а затем насмешливо улыбается. Демонстративно указывает на мою шею и заводит двигатель.

— Я оставил тебе подарок. Остальное возьму потом, — резко срывается с места и быстро сворачивает за угол.

Скорость. Меткость. Жажда идеального результата. Это всё, чего я хочу. Это всё, что может помочь отвлечься. Забыться. Мысленно окрасить стены кровью. Оставить отпечаток, символизирующий её смерть.

Дьявол! Это ведь не так уж сложно — спустить курок, и дело с концом. Что я творю? Зачем порочу память о ней? Легче-то не стало. Только хуже. Лёгкие горят огнем, сердце готово выпрыгнуть из тела, а ядовитые спазмы сжимают горло. И всё из-за безголовой девчонки, которой слишком повезло. Она сыграла в русскую рулетку и, мать её, выжила. Судьба выкинула неверную карту. Подарила шанс совсем не той.

Амелия должна была сдохнуть. Я должен был прикончить её еще в больнице. Но не смог. Смотрел на белые волосы, бледное лицо и запавшие щеки и постоянно сравнивал. Мозг просто отказывался верить. Глаза вмиг делались слепыми. Я каждый день, как грешник, приходил на исповедь. В её палату. В место, насквозь пропитанное смертью.

И заранее знал — убью. Сломаю. Уничтожу. Разорву на части. Превращу её в кровоточащее месиво и успокоюсь. Таков был план.

Потом понял — не смогу. Амелия — всё, что осталось от Моники. Умрёт она — я тоже пойду в расход. Подохну от пули. Сам спущу курок.

И это — самое забавное. Моя проклятая жизнь напрямую зависит от лживой сучки. Я крепко подсел на иглу её страданий. Ничего не спасает — ни адреналин, ни убийства, ни стрельба, ни элитные шлюхи.

Дрянь. Пристрелить бы, да рука не поднимается. Она ведёт свою игру. Выпускает наружу гнилое нутро. Думает, что я ничего не знаю. Держит меня за идиота.

Ладно. Пусть так. Недолго ей бегать осталось.

Она не заслуживает ничего, кроме боли. Я покажу ей весь спектр. Только начал, а она уже рыдает. Слабачка. Дешёвка. Дерьмовая актриса. Я растащу её душу по ниточкам. Посмотрим, как она запоёт, когда вернёт свою память. Когда вспомнит, кто я такой, и что я могу с ней сделать.

Полиция — лишь верхушка. Видимая защита. Легко подкупаемая. И, благодаря Амелии, я десятки раз в этом убедился. Спасибо за хороший урок. Быстро нутро выворачивает. На вертеле жарит.

Что же. Теперь её очередь.

Усмехаюсь и достаю револьвер 38 калибра. Любуюсь. Оцениваю. Занимаю стандартную позицию.

Оружие мягко ложится в ладонь. Тело помнит навыки, выработанные годами. Действую на рефлексах. Полагаюсь на инстинкт. Никогда не промахиваюсь.

Мои враги убеждаются в этом на собственном опыте. Все, кто выжил после моей пули, самонадеянно думают, что дело в осечке. Верят в удачу. Молятся богу, благодарят за спасение души.

Глупые шавки. Наивные до ломки в нервах. Больно поздно понимают, что я намеренно промахнулся — лишь в нашу последнюю встречу, когда выстрел поражает сердце. И всё, что им остается — харкать кровью и скулить у моих ног.

Я поднимаю руку и прицеливаюсь. Вслепую навожу ствол. Слишком темно, чтобы четко увидеть цель. Но зрение мне и не нужно. Достаточно взять повыше и плотнее обхватить револьвер…

Внезапно за спиной раздаётся глухой треск сухих веток. Я промахиваюсь. Пуля разрезает листву деревьев и бесцельно исчезает в темноте леса.

— Черт возьми, умеешь же ты веселье испортить, — раздражённо шиплю и оборачиваюсь.

— Нахера ты забрался в эту глушь? Больше пострелять негде?

Оставляю вопрос без внимания. Хрипло бросаю:

— Я до последнего думал, что ты не приедешь.

Гастон подходит ближе. Отмечаю признаки усталости и потухшие глаза. Даже ночью приехал в рабочей форме. Непривычное зрелище — безоружный коп. Неужто доверяет?

— Я и не собирался, — хмурится и недовольно качает головой.

— Тогда почему ты здесь? — театрально развожу руки в стороны.

Мы посреди заброшки. Вокруг — глухой лес. Прибьют и не откопают. Идеальное место для секретного разговора. Или для устранения. Тут уж как повезёт.

— Услышал о делах, которые ты провернул. Всех поставил на уши. Хотел лично узнать — ты совсем рехнулся? Готовишь пласт для похорон?

Чую нотки беспокойства. Он злится. Переживает, прекрасно понимая, что я непременно стану причиной его головной боли. И всё же, несмотря на то, что сейчас мы по разные стороны баррикад, не предаёт. Помнит, как быстро меня вышвырнули за борт. Чтит операции, которые мы проворачивали вместе.

— О чём ты? Я просто делаю свою работу, — пожимаю плечами и усмехаюсь. Предугадываю его ответ.

— Забудь. Опомнись, пока не поздно. Сейчас ты буквально топчешься по минам. Когда взорвёт — никто тебе не поможет.

— Я в курсе, — засовываю руки в карманы. Резко говорю. — Мне нужна твоя помощь.

— Я больше ничем тебе не обязан, — потирает лицо и хмуро бросает, — твоя война давно закончилась. Смирись. Не все выходят победителями.

— Я — выйду, — сухо констатирую факт. Равнодушно добавляю. — Я не прошу тебя встать на мою сторону. Просто сделай одно одолжение. И разойдемся, как бывшие приятели.