Чтение онлайн

— Приветствую тебя, сир Таринор Пепельный. Не думал, что мы встретимся вновь. Не думал, что мы встретимся врагами.

— Мы не враги, милорд. Я пришёл, чтобы предложить мирное решение. То, которое устроит обе стороны.

— Твой командир желает, чтобы Одерхолд сдался. Ты станешь говорить, что это было бы разумно с моей стороны. И будешь прав. Скажешь, что ваше войско неисчислимо больше нашего гарнизона, и вновь окажешься прав. Скажешь, что мне есть, за что ненавидеть короля. И это действительно так. Я любил брата, — лорд сделал паузу, прикрыв глаза и наморщив лоб, словно от сильной боли. — Тогда, покидая Одерхолд, я смотрел в его грустные глаза и клялся, что мы с ним увидимся вновь. Когда же я узнал, что имперцы захватили замок, то умолял дядю Эдвальда дать мне отряд, чтобы отбить его. Здесь их было совсем немного, а я знал эту крепость, как свои пять пальцев. Хватило бы и пары сотен человек, но дядя отказал мне, утверждая, что с малышом Эрвином ничего не случится. Что как только мы возьмём в плен короля, тут же отправимся в Одерхолд и выдадим его имперцам в обмен на заложников. Тогда его слова меня успокоили. Врата столицы и Чёрного замка открыли изнутри, и я ликовал, всё шло безупречно. Но то, что он сделал…

Лорд Одеринг отвернулся и сжал кулаки.

— Тогда, во дворе Чёрного замка, я не мог поверить твоим словам. Помнишь, что ты сказал тогда?

— Король мёртв, — ответил наёмник.

— Верно, — выдохнул лорд. — Именно так. И именно ты помог моему дяде свершить месть. Да, это для меня не тайна. Пускай народная молва и славит Эдвальда Одеринга, оборвавшего жизнь своего ненавистного зятя-короля, но однорукий человек не смог бы никого обезглавить. Да и чем? Церемониальным мечом, слишком тяжёлым даже для здорового человека?

— Вы правы, милорд. Он приказал мне сделать это. Сказал, что так будет ещё унизительнее — король примет смерть от безродного наёмника. Если бы я его ослушался…

— Я тебя не виню, — перебил лорд. — Мой брат был обречён, как только мы перешли Эрберин. Дядя Эдвальд обменял его жизнь на свою месть. Если и тогда он нисколько не дорожил жизнями родственников, то что он сделает с нами теперь? Не сомневаюсь, если велит вырезать всё живое в этих стенах — от караульного до служанки.

— Но когда мы захватим Чёрный замок… — начал было Таринор.

— Если вы захватите Чёрный замок, — перебил его лорд. — Как считаешь, Таринор, почему мы встречаем ваше шеститысячное войско с жалким гарнизоном в сотню человек? Пусть король и безумен, но он далеко не глуп. Вы теряете здесь время. Все доступные Однорукому силы собираются там, в Энгатаре. Штурмом вам его не взять, придётся ставить осаду. Как долго вы сумеете выдержать её? Сомневаюсь, что южане привыкли спать на снегу.

— Каков же будет ваш ответ? — со вздохом спросил Таринор. — Выходит, что вы обречены в любом случае.

— Выходит, что так, — согласился лорд Одеринг. — Но я не желаю оставаться лордом Одерхолда, которого повесил за измену собственный дядя.

Таринором овладевало отчаяние. Оставался последний шанс.

— Прежде, чем я уйду, позвольте встретиться с леди Реллой, — он достал из поясной сумки медальон и протянул лорду. — Его нашли в реке. Судя по гравировке, он мог принадлежать дому Гвилов.

Эдвин Одеринг осторожно взял украшение из рук Таринора, повертел в руках и вернул обратно.

— Это может быть подделкой или уловкой, чтобы задобрить нас. Мой ответ остаётся неизменным.

Едва он это сказал, как дверь в комнату открылась. На пороге оказалась пожилая женщина в кресле, по бокам которого приделали пару колёс. Несмотря на глубокие морщины, испещрявшие лицо, её взгляд был прямым и ясным. Она была облачена в закрытое серебристое платье с плотными рукавами, а руки скрывали кожаные перчатки. Серебряный обруч с изумрудами туго перехватывал пучок седых волос на макушке. Позади женщины кресло придерживал молодой парень с густыми чёрными бровями, едва не сросшимися над переносицей.

— Не стой столбом, Орнтон, — недовольно обратилась к нему женщина, не оборачиваясь. — Ввези кресло в комнату, а после оставь нас.

Судя по выражению угрюмого лица, стоящий позади неё парень чувствовал себя не в своей тарелке, а потому поспешил выполнить веленное. Когда он закрыл дверь, женщина заговорила вновь.

— Бедный мальчик. С тех пор, как дракон сжёг его отца заживо на его глазах, он сам не свой, — женщина покачала головой и добавила спокойным, полным достоинства голосом: — Так ты хочешь, чтобы нас всех перерезали, Эдвин?

— Леди Релла? — лорд выглядел обескураженным и даже сделал шаг назад. — Бабушка? Ты подслушивала?

— В этом замке у всех стен есть уши, — невозмутимо ответила женщина. — И уши эти — мои. Пусть проклятая подагра и отняла у меня возможность ходить, но обойти вниманием переговоры я не могла. И теперь вижу, что не напрасно. Вы, кажется, говорили обо мне, юноша? — обратилась она к Таринору. — Что вы принесли?

Она протянула не потерявшую изящества ладонь и тот, на мгновение замешкавшись, отдал медальон. Едва взглянув на украшение, леди Релла изменилась в лице.

— Где вы его взяли? — спросила она с плохо скрываемым волнением, не спуская глаз с украшения.

— Мой друг выловил его в реке. Здесь, рядом с лагерем. Я увидел изображение жеребца, решил, что это может принадлежать кому-то из дома Гвилов… Я пытался открыть, поглядеть, что внутри, но ничего не вышло.

— И не выйдет, — тонкие губы леди Реллы изогнулись в улыбке. — Если не знать, как. Надеюсь, механизм ещё исправен…

Она осторожно потянула кончиками пальцев за крошечное золотое колечко, куда крепился обрывок серебряной цепочки. Не сразу, но кольцо подалось, и тогда женщина начала вращать его в разные стороны.

— Три влево, пять вправо и снова две влево… — приговаривала она. Вдруг крышка медальона распахнулась и на пол посыпались песчинки. Леди Релла сняла перчатку с руки и провела пальцем по металлу. Глаза её сделались влажными.

— Прямо как в тот день… — прошептали морщинистые губы. ­– Почти шестьдесят лет тому назад…

— Хочешь сказать, они вот так случайно отыскали твой медальон, бабушка? — недоверчиво спросил лорд Одеринг, косясь на Таринора.

— Мой? О, нет! Это медальон моей мамы, леди Реллис Моэн. Отец подарил ей его на свадьбу.

— А что там написано? — спросил Таринор, приглядываясь.

— Имена папы, Брендона Гвила, и мамы, Реллис Моэн. В детстве я любила с ним играть. Открывала и закрывала снова и снова. Мама никак не могла запомнить комбинацию и иногда просила меня открыть. Она не возражала, что я повсюду ношу его с собой.

— Но как же он оказался в реке?

— Из-за меня, — вздохнула леди Релла, утерев глаза морщинистой рукой. — Однажды мы приехали в Одерхолд, и я ушла гулять. Помню, прошёл дождь… Я шла по мосту через Руку лорда, поскользнулась и едва не сорвалась вниз. Стража поймала меня за ноги, но вот медальон соскользнул в воду. Как его ни искали, но найти не смогли. Родители меня не ругали, но видеть печальные глаза мамы было для меня худшим из наказаний. Я три дня просидела в своей комнате, а потом ко мне пришёл черноволосый мальчик. Он держал в пухлой ладошке круглый кусочек дерева с неумело вырезанным конём на одной стороне и чем-то напоминающим курицу на другой. «Вот, — сказал он, — я сделал тебе новый. Он не так хорош, как прежний, но я сделал его сам!» Это был маленький Эдвин Одеринг, мой будущий муж. Будущий Старый лорд Эдвин.