Чтение онлайн

Кайла не знала, что у меня в горле пересохло, когда она беспечно открывала мне важнейший пазл – вроде бы, этот Райли Хауард, тот самый спец, сейчас находится в Лондоне, она звонила ему около двух месяцев назад, поздравляла его с рождением дочери, а он уроженец Лондона и упоминал, что ближайшие пару лет хочет пожить на исторической родине…

Вот оно. Теперь сто процентов.

Казино, говоришь, Истомин?.. Ну-ну.

… И надо бы Райли снова позвонить, раз так совпало, что она тоже здесь, они ведь не виделись уже около года. А, быть может, позвонить ему прямо сейчас, ведь «Йарас» не просто так приехал в Лондон (вот кто бы сомневался), и было бы неплохо завтра вечером встретиться в каком-нибудь приличном пабе, если нам позволяют обстоятельства. Ах, завтра уезжаете? Как жаль. Это так похоже на Йараса, он постоянно в движении. В годы университета умел совмещать несколько работ и эту стандартную студенческую жизнь (алё, тетя! Стандарты студенческой жизни и наших универов пиздец как различаются! Давай подробнее! Но, судя по всему, я примерно понимаю, чем вы там занимались, коли все друг друга знаете, и я не о пошлостях всяких. Блять, ну почему я не родилась в семье олигарха-а-а!..) и не самую легкую учебу, где он еще отличался успешным освоением материала и блестящими сдачами зачетов и экзаменов, но это и неудивительно, ведь он закончил не самые простые подготовительные курсы с отличием, а вступительные этапы сданы с результатами приближенными к максимальному порогу. Представитель математической лиги. Ассистент профессоров кафедры макроэкономики и финансов, блестящие рекомендации от бизнесменов, бравших его на летнюю стажировку в холдинги и корпорации... как жаль, что неудачное стечение обстоятельств не позволило такому человеку как Ярас закончить университет.

Тетя, не так подробно, остановись... или у меня сейчас сердце остановится, ибо у меня уже не то что в голове, во мне в целом не умещается его масштаб и что-то мне подсказывает, что это не все его достижения. Сжалься, Кайла!

Кокаин на фоне Яра сам стыдливо смоется в унитаз, ибо даже приблизительный по активности движ не создаст и у самого восприимчивого холерика…

И он ведь такой совсем не один. Их дохрена и они все друг с другом в контакте, и старательно эти связи поддерживают. Высокие волны разных сфер, схлёстывающиеся в бескрайнем бушующем океане финансов…

После кофейни поехали в торговой центр, где был расположен ее бутик премиум-сегмента. Сумма за две тряпки космическая. Раздельное платье цвета графит. Глухой спереди кроп топ открывающий плечи и элегантная юбка-годе. Между ними на контрасте цвета небольшая полоска кожи, что визуально подчеркивало талию, делая ее зрительно тоньше и изящнее. Покрутилась у зеркала. Выбор верный, силуэт эффектный, впечатление приятное, а на ценнике сумма в четыре числа фунта стерлингов.

А она так легко сказала, что, мол, не стоит беспокоиться. И я почувствовала ватную слабость в теле. Не от радости, восторга или чего-то подобного, а от горького очень четкого осознавания, что я никогда не смогу дойти до этого предела физически. Я не смогу коснуться той планки затрат этого круга, которую они считаю приличной и делающей переход акцента с гостеприимства на коммерцию. А грань, между тем, есть и она четкая, это же бизнес, но планка слишком высока. Ибо это особый уровень, они извлекают деньги из воздуха, не по щелчку пальцев, нет. По первому движению мысли, по связям, что крепче титана, по сумасшедшей работоспособности и умению руководить и создать процессы работы, по доскональному изучению нюансов, чтобы максимально эффективно адаптировать свое дело на любой территории и иметь с этого выгоду, покрывающую затраты.

Как же я хочу стоять там же, где Кайла… вот так же разговаривать по телефону по рабочим вопросам и, вежливо улыбнувшись бабе сокурсника, который, как оказалось, помогает ей сейчас внедрить ее торговую сеть в Россию, вот так же ровно и абсолютно искренне сказать, что, это мелочь и не стоит оплачивать.

Скользила взглядом по своей фигуре, посмотрела в отражение своих глаз и скептично прищурилась. Не тупая же. Во всяком случае, не безнадежно. Когда видишь, какова бывает планка, появляется некое чувство ущербности от того, что то, что ты считал своим достижением на самом деле это… пфук! И совсем не серьезно. Вернусь, начну готовить почву для старта, это годы займет, это будет пиздец как тяжело, люто сложно… но главное – результат. Главное прийти к результату. Трезво понимаю, что до этой планки мне не добраться, прошивка не та изначально, но хотя бы доползти не очень далеко от нее … хотя бы не слишком далеко.

Ты снял мою корону, Истомин. Но в этом я признаюсь только на смертном одре, шепотом, на последнем вдохе и не тебе. Не дождешься такого счастья.

Совсем невесело усмехнулась, глядя на себя в зеркале. Поймала взгляд Кайлы в отражении и поняла, что не важно то, что мы говорим на разных языках, мы из разных стран, на разных стартах и положениях – она прекрасно знает этот мой взгляд. Наречие, на котором говорят внутренние стремления и им совершено плевать на условности, наречие это понимается в любых обстоятельствах, ощущается под кожей, дарует чувство сродства, когда ты осознаешь, кого видишь перед собой. Беда лишь в том, что мой предел – только доползти и то не близко. Но я всегда считала, что лучше быть последней среди первых, чем первой среди последних…

Настояла, что оплачу. Кайла сопротивлялась вяло, после взгляда в зеркале и нашего интуитивного понимания, особенно вяло и недолго. Ей позвонил Истомин, уточнил, закончился ли шопинг, заплатила ли я (!) и позвал нас обед.

Встретились в уютном пабе недалеко от центра. Они обнялись как давние друзья.

Сел рядом со мной, положив на мой стул руку. И снова чувство робости внутри, как тогда, когда я впервые увидела, на что он способен, а теперь чувство выраженнее… Он с живым интересом расспрашивал Кайлу о двух ее детях, о супруге, с которым тоже был знаком, о бизнесе, о том, что она планирует еще. Отвечал так же, как она – в общих чертах, очень добродушно, развернуто. Поговорили о знакомых, как у кого двигаются дела, кто с кем недавно виделся. Я едва не поперхнулась чаем, потому что говорили они в подробностях, не интимных, разумеется, а тех, кто чем занимался и где и как преуспел. Хватит! Я же сейчас пойду повешусь в туалете от осознания своей ущербности, немедленно прекратите, блять!

Кайла посмотрела на меня, тепло улыбнулась и сказала, что я выбрала наряд, которому крайне необходимо хорошее колье, в действительности очень хорошее и чтобы Яр… ну, в общем, если сократить ее тонкие, витиеватые, тактичные намеки, то не жмотничал. Истомин рассмеялся и покивал, придвигая меня вместе со стулом к себе и говоря, что он не запрещал мне тратиться, просто я очень экономная. Угум. То есть те баснословные суммы, на которые можно купить неплохой автомобиль, это экономно? И смех и грех. И смех со слезами на глазах.

Тепло попрощавшись с Кайлой, пошли вниз по улице, к указанному ей ювелирному магазину. Мне было неловко, потому что меня одновременно пугал и восхищал этот инопришеленец, говорящий какую-то полукриминальную херотень по телефону. Причем в своем стиле – с иронией и восхитительно тонким троллингом собеседника.

Когда дошли до ювелирного Яр уже завершил свои разговоры и даже по-джентельменски распахнул мне дверь.

Очень неожиданно, но именно в ювелирном у меня внезапно проснулась совесть, потому что меня привлек кулон на недлинной цепочке. Фантастически красивый, очень элегантный, идеально подходящий к выбранному наряду. И пиздец какой дорогой.

С трудом подавляла боль от штыков совести, бурчащей, что охуевание это хорошо, но хуеть до определенного предела, это еще лучше.

Истомин с отчетливым удовольствием следил за моей мимикой (почти не выдающей болезненности от атак никак не желающей сходить на хуй совести), взглядом, упрямо не поднимаемым на него и с неохотой косящийся на более скромный ранее примеренный вариант. Скромный и по эстетству и по цене. Совесть все-таки пошла по указанному адресу, и я с тщательно культивируемой решительностью посмотрела в серо-зеленые ироничные глаза.

– Ты что? Такая цена! Мне теперь в двойную смену выходить? – говорил таким тоном, что женщина, не знающая русского языка, сочла за светский и вежливо мне улыбнулась, укладывая украшение в деревянную коробку и пихая туда документы. А он продолжал, – и на что мы жрать и жить теперь будем, ты подумала? Придется кредиты брать и еще одну работу искать, потом я не справлюсь с депрессией и выплатами, пойду застрелюсь, оставив кредит тебе, как эгоистичному созаемщику, ты сдашь наших голодных детей в детдом, продашь этот ошейник и сопьешься в горе, тоске и одиночестве. – Прикладывая телефон к терминалу, – такова цена твоего необдуманного порыва. – Пока проходила оплата, потянулся и взял пару конфет из вазочки на прилавке кивнув улыбнувшейся продавцу передающей мне пакет. – Все, пошли в банк, оформлять кредит.

– Пошли, – кивнула я, тщательно скрывая восторг глядя на иронично улыбнувшегося его и выходя вслед за ним. – А когда ты застрелишься?

– Пока времени нет на это. – С досадой покачал головой, открывая мне дверь и пропуская вперед. – Придется тебе потерпеть. – Впихнул мне конфеты с деланной заботой, – на. А то теперь не на что еду покупать.

– Это хорошо. – Вскрывая фольгу, серьезно покивала я, направляясь вверх по улице где возле паба был ожидающий нас автомобиль. – В смысле, хорошо, что не скоро застрелишься, значит, красные дни моего календаря успеют кончиться. Я слышала, как за дорогие подарки надо благодарить, так что не переживай, девственником не умрешь, – фыркнула, закидывая в рот подушечку и, раскусив, поморщилась, – фу, мятная…