Чтение онлайн

– Я собирался остановиться. – Потянулся вперед и, сжав мое предплечье, дернул, чтобы перестала скрещивать руки. Удовлетворенно разглядывая грудь, негромко произнес, – потом тебе стало очень хорошо и я не смог.

Прикрыла глаза, ощущая его взгляд. Ощущая то, что травило кровь. Слишком сильно травило.

– Покори меня и скажи, что такое для тебя впервые. – Ядовито выдала я, скептично глядя на него сквозь ресницы.

Усмехнулся и отвел взгляд, рассматривая свои пальцы. Промолчав. Потому что действительно впервые.

Что я там говорила? Кровь отравилась? Это ничтожно по сравнению с тем, как отравилось нутро.

Потянулся за салфетками на тумбе и, бросив на меня ироничный взгляд, произнес:

– Не такое уж и кровавое море. Зря страшила только.

Было в этом что-то. Не в самом смысле, его ирония это сама суть истомы Истомина, неотделимая его часть, было что-то совершенно иное. Побуждающее приподняться на постели, загипнотизированным взглядом скользя взглядом по его телу, оперевшись на локоть вновь потянувшемуся к тумбе, чтобы отложить на нее салфетку. Взглядом от линии его нижней челюсти, по его шее, по груди, животу и ниже. Он все еще возбужден, хотя и шло на спад. Провела пальцами по стволу и едва заметная дрожь по сильному крепкому телу. Он резко повернул голову ко мне, стоящей на коленях между его раздвинутых ног. Сжала и с нажимом пальцами ниже по стволу, склоняя голову и прикусывая губу, от того как неторопливо берет упор на оба локтя, приподнимая подбородок, чтобы спрятать в тени ресниц то, как вторая волна дрожи в его теле была подавлена. Но это выдала миллисекунда задержки в его очень тихом выдохе.

Вот так значит, да? Не показываем мы, как сильно реагируем? Не сегодня, Яр.

Он прищурился глядя на недобро улыбнувшуюся меня, неторопливо склоняющуюся к его паху. Держу пари – не верил. Пари выиграно, потому что в темных глазах поволока, как только прикоснулась губами. Ждал бы – не так отреагировал. Реакции-то простреливают, несмотря на контроль. И это еще не вечер, Истомин, сам виноват. Не хуй было подсаживать.

Прижала язык к нижнему небу и плотнее к зубам. И очень медленно взяла до своего максимума, краткое движение вниз подбородком, чтобы подавить естественную защитную реакцию, выдох и взяла глубже.

Отозвался. Пальцы мне в волосы, едва слышно порванный выдох, но все же слышно. Отстранилась, жадно считывая это, ушедшее ударом опьянения в голову, наслаждением по крови. И снова спустилась ниже до максимума, пьянея сильнее от легкой дрожи, тронувшей его тело. Он реагировал, отвечал на движения моих губ, языка. От этого накрывало. От его замирающего дыхания, от пальцев в моих волосах, подсказывающих, направляющих… Пальцами вниз по стволу и еще ниже, следом за ними языком. Я впитывала его реакции напряжения, жара, силы сжатия в волосах и сумасводящие сбои в его учащенном дыхании, когда языком по особо чувствительной коже, когда с нажимом по ней, обхватом губами, а его изнутри начало бить от этого, и я второй рукой плавно нарастала ритм по стволу. Отстранилась, облизывая губы и снова взяла глубоко. Язык, губы, вакуум, увеличение ритма. Он загорался, подавался навстречу и тогда брала глубже, млея от его реакций. Поднялась выше и направила к внутренней стороне щеки, вжала в нее.

Посмотрела на него. Его взгляд затуманен, обжигающ, близок к остервенению. Потому что визуально смотрится круто, да, Истомин? И ты очень среагировал на мой язык к щеке еще тогда, в ресте в Москве. Это тогда представлял?..

А если еще с нажимом повести по поверхности щеки твоей чувствительной зоной по моему шраму?..

– Чист? – отстранившись, сипло спросила я, кусая зудящие от алчности губы.

Кивнул. Пальцами сняла презерватив и воплотила задуманное без латекса. Едва не мурлыкнув от удовольствия, ибо предположение было верно. Для него было бы не особо чувствительно, но не в момент, когда он возбужден до предела. Краткий резкий выдох как ответ, что ему это нравится. Безумно нравится. Провела еще пару раз с нажимом и его пальцы в волосах жестче, а подбородок приподнялся, но сдержался – до конца голову не откинул, не отводил взгляда от моих глаз. Взгляда тяжелого от огня внутри него, от того, как его разносит и он совершенно не желает брать это контроль, потому что хочет большего. Это затягивало в его чертов кипящий омут, это побуждало утонуть в нем и утянуть его за собой… Поэтому продолжила без игр, без ожиданий ответа и проверок, что именно и насколько сильно ему нравится. Как можно чаще брала глубже, сходя с ума от того, как он отзывчив и как ясно умеет передавать не только то, что он раздражен, но и то, что его захлестывает жаждой еще большего, чем то, что он получает. Как бешено алчен, хотя почти уже сгорает. Как уже не контролирует себя, но ему нужно еще… и какой же неистовый инстинктивный отклик вызывает все это у меня внутри, когда снова услышала сходное наречие, заставляющее забывать о дыхании, недостатке кислорода, от того, что уже нахожусь на пределе своих возможностей, от усталости, мучающую тело, горящее от перевозбуждения…

Он резко напрягся и я мгновенно взяла глубже. Секунда и его сдавленный выдох, дрожь по его телу и полная потеря контроля – пальцы сильно сжали волосы у корней, до отчетливой боли, пока его разбивало изнутри. Разбивало фантастически красиво. Эхо оргазма отражалась в напряжении его тела, рельеф которого четче из-за сокращенных наслаждением мышц. Лицо… кровь отхлынула и кожа бледна, будто светящаяся в мягком лунном свете. Глаза прикрыты, темные ресницы едва заметно подрагивают отбрасывая неровные рваные тени на выразительные скулы. Нижняя губа сильно прикусана и сквозь зубы негромкий, но очень протяжный выдох.

Я подалась назад, скользя языком по стволу – его вдох сбит. Отстранилась от него окончательно, падая на бок и опираясь на локоть, с интересом рассматривая его, секунду спустя переставшего принимать упор на локоть и тоже упавшего на спину, дышавшего часто и глубоко.

Дыхание восстанавливалось медленно, мышцы лица побаливали, ныло горло. С непривычки. Да это и не фаллоимитатор стандартного размера, чего уж там…

Надо бы Таньке проставиться, не зря она мне сертификат на полезные курсы подарила. Я еще, дура, ржала. Но пошла. Танька молодец, не просто так шестой год в браке за суровым мужиком который с нее пылинки сдувает, несмотря на то, что мы с ней крепко дружим, а это уже как бы многое о ней, как о человеке, говорит. Хакнула деваха эту жизнь и мне путевку подарила, точно ей проставлюсь.

Повернул ко мне лицо и, протянув руку едва ощутимо, поверхностно провел палецем по середине щеки в месте проекции шрама.

– Так вот где следы, – глубокомысленно изрек он и с иронией произнес, – ну-ка скажи: ду ю вона ноу, хау ай гот зис скарс?

Фраза из небезызвестного фильма. Я прыснула, с одобрением глядя на него

– Тоже считаю Леджера лучшим Джокером, – покивала я, но глядя на весьма ехидно ухмыльнувшегося Яра, обмерла и возмущенно произнесла, – не смей называть меня Джокером!

– Хорошо. – Серьезно кивнул он. Точно с таким же выражением лица, интонацией и этим словом он соглашался со мной в Москве, когда я потребовала оставаться в деловых отношениях. Вот ровно то же самое было. Абсолютно то же.

Я зло прищурилась, глядя на спокойного Яра и процедила:

– Не смей, я сказала.

– Хорошо.

– Истомин!

– Да, Дж… Еремеева?

Взрыв ярости с призывом хорошенько вдарить ему, затмил разум.

Перехватил резко двинувшуюся к нему меня, секунда и нахожусь уже под ним, нависшим и блокировавшим мне руки. Подался вперед, медленно облизывая мои твердо сжатые губы. Прикусывая их, дразняще глядя в глаза, в которых уже видел, как вспышка злости внутри уходит в вены горячей тяжестью, перерождаясь в совершенно иное. Протестующе отвернула голову. Тихо рассмеялся, целуя шею и отпуская мои руки. Хотела оттолкнуть, но…

Прижался пахом, и от ощущения того, как быстро и горячо наливается свинец вниз живота при этом нажиме, повело всю. Выгнуло под ним, когда прижался плотнее, когда нжим на чувствительную точку, когда его губы ужесточили поцелуй на моей шеи. До следа. Онемением уходящим внутрь. Онемением и судорогой в пальцы, ведущие ногтями по его спине.

И следом еще один поцелуй тоже с последствием на другой стороне шеи, но ниже, ближе к ключице, по которой прошелся языком. Будто ножом. Языком по чувствительной коже груди, легкий прикус и одуряющей хрипотцой:

– В принципе, как я уже говорил, море не такое уж и кровавое… – и несильно прикусил за угол ребер, явно собираясь спуститься ниже.

Меня подбросило на постели. Вцепилась руками в его лицо, рывком отстраняя от себя и бешено отрицательно мотая головой.

– Я не против ролевых игр и мне интересно побыть Дракулой, не лишай меня этой возможности. – Негромко рассмеялся, глядя в мое ошарашенное лицо и пытаясь расцепить мои намертво сжавшиеся на его лице пальцы, – да уляжься ты назад, я пошутил. В следующий раз, я уже понял, Ален. Все, не буду, успокойся.