Цепная реакция
Шрифт:
И начал передачу энергии в неизмеримых количествах. Опустошил половину резерва, но уже было понятно, что переданной энергии более чем достаточно и вливать больше уже будет рискованно. Всё-таки, отнятый резерв лишь на пути к принятию нужной формы, поэтому менее вместим.
Я дождался, пока нити разорвутся сами собой и только потом взял полотенце, чтобы стереть пот с лица девушки. Надо же, как быстро лицо вернуло прежний цвет. Склонившись, прикоснулся губами ко лбу.
— Обещаю, всё будет хорошо. А после поправки ты будешь принадлежать только мне, и никому больше. Всё, нечего моей ведьме находиться в чьем-либо подчинении, кроме моего собственного.
Глава 23. Умирающий лебедь
Когда я вновь приобрела способность мыслить, чувствовать и осознавать — пожалела сотню раз, что вернула себе жизнь благодаря отнятому резерву мантикоры. Моё тело за период восстановления познало все муки ломоты, жара, холода, боли и судорог. Как это оказалось на самом деле, чужой резерв поначалу долгое время менялся под мою сущность, потом он только худо-бедно начал набирать силу, как пришёл откат зелий и больно умную ведьму трясло в судорогах несколько дней. Как выжила — не знаю, но лучше бы унеслась в Селение Жизни. Ведь после тяжело пройденного отката от зелий, на очереди стояла следующая проблема — лихорадка от купания в озере. И снова понеслась: жар, холод, пот, невменяемое состояние.
Это месиво боли, стенаний и отвратительного состояния, не имело ни последовательности, ни тем более логики в ней. Я не чувствовала своего тела, разучилась мыслить и составлять слова в единые предложения. Что самое ужасное, так это исходящая боль изнутри. Она мучила, парализовывала, истощала, но не уходила. Ни на одну минуту. Даже когда я спала, боль не отступала.
Вообще, заменой резерва прибегали только в особых случаях, да и особые личности, которые точно могли бы вынести эти боли, бьющие в первую очередь по магическому фону, что являлось самым чувствительным местом в теле любого мага. Но до замены в виде резерва магического животного, ещё никто не прибегал. А ведь это подстраивание под другую сущность, под другое тело и магию — затрачивало неприличное количество сил, как физических, так и моральных.
Сон одолевал меня лишь тогда, когда я уже обессиливалась от боли и жара. Меня буквально отключало, но сон не приносил ни наслаждения, ни желанных сил. Всё время я ощущала чье-то присутствие, но спокойнее всего мне становилось, когда кто-то брал за руку и начинал поглаживать. Такая простая забота говорила лишь об одном — кто-то очень сильно волнуется и переживает. Порой чувствовала, как чьи-то лапы прокладывают по мне дорогу, причем иногда их было четыре, а иногда всего две.
Иногда обрывками до меня доносились разговоры, даже ругань, после которых последовали нежные поглаживания и шепот о том, что всё будет хорошо. С этим согласиться мне было сложно, так как мечтала я лишь об одном — забыться и снова перестать чувствовать.
И вот, спустя (как оказалось) две недели моих пролёживаний в постели и незавершенного восстановления, я с Арцуром стояла в толпе приглашённых на приёме императора, пожелавшего поглядеть на изобретателей посоха, который оказался единственным работающим артефактом из всех предоставленных экземпляров. Чёрт возьми, тысячи артефакторов корпели над воссозданием утерянного артефакта и в итоге его смогли создать ведьма и алхимик! Чем только боги не шутят!
Стоя в шеренге с аристократами, и Мюриэль с Ральгартом по левое плечо, а по правое с Арцуром, я слушала воодушевлённую речь Валефора к императору. Последнего я так и не разглядела, так как для этого нужно было поднимать глаза, а это оказалось задачей невыполнимой. Нить смысла речи потеряла сразу, да и не пыталась понять. Мне нужно было выстоять этот приём, на который меня вынудили пойти. А после я смою эту шпаклёвку с лица, сниму тяжелые украшения и освобожу волосы от этой тонны заколок и шпилек. Сожгу платье к кикиморовой матушке и спрячусь от всех под одеялом. Всё о чём я мечтала — это мягкая постель Арцура. Да, путём сравнения с моей кроватью, большее преимущество получила кровать Арцура.
Чёртов король!
* * *
— Боги, какой страшный сон, — простонала я, увидев фиолетовую бороду и прилагающееся к ней всё остальное.
Накрылась одеялом с головой в надежде уснуть, но как на зло, я почувствовала даже какое-то прибавление в силах, но никак не болезненное состояние. Как же не вовремя…
— А я так надеялся, что с заменой резерва исчезнет хоть доля твоей вредности, — показушно вздохнул он.
Откинула одеяло, чтобы послать ненавистный взгляд.
— Ладно, я пришёл не для наших милых бесед… Без которых я уже заскучал, между прочим! — акцентировал он.
— Заведи жену, сразу забудешь, что такое скука и тишина, — посоветовала я.
— Это, ещё смотря, какая попадётся!
— Поверь, тебе попадётся именно такая, — сказала как о неизбежном.
Должно ведь существовать правосудие! Должны же боги хоть что-то делать для своего мира!
— Вас хочет видеть император, так как именно ваша с Арцуром работа была одобрена и принята. У вас получилось воссоздать утерянный артефакт. Император прибыл буквально на днях, а ты так удачно очнулась. Через два дня будет приём во дворце. Все хотят поглядеть на вас, поэтому поправляйся и жду тебя во дворце, — на этих словах он поднялся и развернулся к двери.
Обескураженная такой новостью, я проследила, как Валефор раскрыл дверь и моему взору престал мрачный Арцур. Все мысли вылетели из головы, и я с замершим дыханием смотрела на алхимика. Сердце пропустило удар, чтобы потом начать биться как сумасшедшее.
— До скорого, друг мой! — попрощался и с ним король, беззаботно огибая его.
Обернувшись на него с самым убийственным взглядом, который только можно было сделать, Арцур вошёл в комнату, со всей дури захлопнул дверь, закрыл на замок и замер, не спеша поворачиваться ко мне. Сердце застучалось чаще, и я всё-таки смогла подняться на локтях, чтобы облокотиться спиной о спинку кровати. От его фигуры исходила какая-то сила, внушающая мощь и напряжение. Шумный вздох и он оборачивается ко мне, сразу находит мои глаза и снова замирает.
Я не видела его с того момента, как потеряла сознание у него на руках, когда у него был бой с мантикорой, а у меня бой со смертью. Мы оба выиграли в этих схватках, но получили серьезные ранения, чьи шрамы глубоко засели в памяти. Если бы не Арцур, у меня не было цели так отчаянно бороться за жизнь. Кажется, я только сейчас осознала, что я воспользовалась не самым надёжным способом вернуть себе жизнь путём замены резерва. Это было даже глупо и безрассудно, но я хотела выжить ради Арцура… Даже не ради себя, а ради него! Черт возьми, если он сейчас не подойдёт и не обнимет меня, я наведу на него самую изощрённую порчу, которую ещё не видел ни один маг!
Наверное, он почувствовал моё состояние на грани срыва и стремительно начал сокращать расстояние до кровати. Подошёл, сел рядом и, сгребая в охапку, заключил меня в самые крепкие объятья. Слабо обняв его, уткнулась носом в шею и ни смотря на облегчение от его присутствия — расплакалась. Хотя нет, расплакалась как раз таки из-за этого.
— Ты здесь, здесь! Арцур, как мне было плохо без тебя! — ощущая, как его руки дрогнули, я не могла насладиться своему счастью — быть в его объятьях.
— Милая, я ведь всегда был с тобой, почти не отходил от кровати все эти недели, — послышался его хриплый умиляющийся голос, а затем он повернул голову и оставил несколько поцелуев на щеке.
Недели?! Сколько же времени прошло с того дня у источника? Но ведь я сейчас имела в виду тот инцидент у источника, когда я упала в воду, а он бился с мантикорой…
— Главное, что сейчас всё хорошо, и ты наконец очнулась, — подытожил он, видимо понимая моё неустойчивое состояние и начиная гладить по спине горячими ладонями. — А теперь дай мне до конца понять, что ты жива.