Чтение онлайн

Молодцов смотрел ему в глаза и молчал.

– Зачем тебе эти документы?

Молодцов сплюнул на пол.

– Кто тебя навел?
– Зломан поставил ногу на край стула, на котором сидел Молодцов.
– Молчишь. Чего ты добиваешься? У тебя же две судимости, ты ведь понимаешь, что тебе крышка. Найти заказчика - вопрос времени, так какой смысл упираться?

– Вот и ищи.

– Значит, не хочешь по-хорошему?
– Малышеву, - не хочет по-хорошему.

Зломан обошел Молодцова сзади, задрал как на дыбу его руки и ударил наручниками об колено. Наручники защелкнулись до отказа. Зломан подошел к столу, взял целлофановый пакет и опять обошел Молодцова сзади.

– Малышев, давай держи ему ноги!

Малышев отвернулся от аквариума и скривил физиономию.

– Иди тогда Линькова позови!
– Зломан бросил пакет.
– Больно нежные все стали! Сам вот коли его!

Малышев вышел. Зломан пошел за ним, посмотрел в коридор, плотно закрыл дверь и вернулся к Молодцову.

– Слушай, Молодцов, хватит из себя рейнджера строить. Давай, договоримся? Делись, ты ведь сам по этим законам живешь. Давай двадцать штук и прямо из кабинета выйдешь и пойдешь куда хочешь, а?

Молодцов молчал, слышалось только его тяжелое бычье дыхание.

– Тебе двадцать штук дороже, чем здоровье?.. Нам ведь Алексанян сказал, что это за документики, которые ты у него искал. Мы покумекаем, вдруг тебя подороже можно продать.

В коридоре послышались шаги. Зломан посмотрел на дверь.

– Не будь же кретином, Молодцов! Я ведь с тобой сейчас все, что хочешь, могу сделать, - он наклонился и приблизился к его лицу.
– Я тебе кости переломаю и скажу, что ты набросился на меня во время допроса!

Руки Молодцова сделались багровыми. Он поднял голову, его лицо было в испарине, но глаза смотрели по-прежнему твердо. Зломан приблизил к нему лицо и продолжал вкрадчиво.

– Тебе ведь больно сейчас, очень больно. А я могу сделать так, что тебе эта боль щекоткой покажется, понимаешь? По-настоящему, - и вдруг заорал ему в лицо.
– Кто тебя навел? Кто, говори!

– Пошел ты...

– Сука!

Зломан выпрямился и со всего маху ударил его по лицу. Дверь открылась, и в кабинет вошел прапорщик Линьков.

– Леха, держи ему ноги!
– Зломан тряхнул кулаком, - парень по-хорошему не понимает. Значит, будем по-плохому!

Линьков с готовностью подошел к Молодцову, обхватил его за колени и навалился всем весом. Зломан взял пакет и накинул Молодцову на голову.

В дежурной части под убаюкивающее шипенье раций дежурный майор Фомин задремал, подперев щеку кулаком. Дверь открылась, и в дежурку вошел Зломан.

– Дай-ка табачку, Михалыч.

Фомин спросонок стал поправлять на голове фуражку, которая на самом деле лежала на столе. Очухавшись, полез за сигаретами и протянул Зломану пачку.

– Вон вы какого крутичка взяли, - сказал он, когда Зломан достал из пачки сигарету.

Зломан прикурил и потер красные от бессонницы глаза.

– Если б он кололся так же легко, как попался, - пробормотал он.

– Это пока. Ты ж кого угодно расколешь. По-любому - дырку коли, - кивнул на погон.

– На хрена мне дырка? Если б за нее платили нормально.

Сержант Серегин работал в милиции недавно - второй год. Он был единственный сотрудник в отделе, кто мог прийти в свободное время в оружейку и почистить свое оружие. Вот и в этот день он перед выездом чистил автомат. Склонив над столом свое длинное худощавое туловище, он старательно протирал каждую деталь разобранного автомата.

– Серегин!.. Серегин!

– Сейчас!
– отозвался он на голос заступившего с утра дежурного Осипова.

– Давай быстрей, уже инструктаж начался!

– Иду!

Начальник отдела подполковник Хуснутдинов поднялся из-за стола и одернул китель. Выправка и осанка выдавали в нем бывшего военного. Вдоль стены кабинета кривым строем стояли Зломан, Линьков и водитель Дмитрич. Зломан был в штатском, Линьков и Дмитрич - по форме.

– Да не нужен он нам, Николай Тимурович!
– выпалил Зломан.

– Что значит - не нужен? Ты это брось!

– Дайте кого-нибудь другого, товарищ подполковник, - попросил Линьков.

– Я сказал - Серегин поедет!
– отрезал Хуснутдинов.

– Николай Тимурович, я вас очень прошу, - Зломан еле сдерживался.

– Отставить! Что за самодеятельность? Того не хочу, хочу этого! Распустились тут!
– на лице Хуснутдинова заходили желваки. Он подошел к ним и оглядел каждого с головы до ног.
– Тоже мне воинство. Что такое?
– он посмотрел на ноги Дмитрича, обутые в кеды.

– У меня, товарищ подполковник, ноги болят, я в форменных не могу. Да кто меня видит, все время за рулем.

– Ноги болят - марш на пенсию! Вы уже десять лет как там должны быть, - он повернулся к Линькову и ущипнул его за живот.

Серегин нажал на спусковой крючок, - щелк, - на предохранитель, и выбежал из комнаты чистки оружия, забросив автомат на плечо. Он быстро шел по коридору. Дежурный Осипов, брякая ключами, выглянул из оружейки в коридор.

– Давай бегом!

Хуснутдинов с презрением посмотрел на Линькова.

– Пораспустили животы, мотню свою только в зеркале видите. Одно слово - милиция. Вас бы в войска, да ко мне в роту, я б из вас сделал...
– он перешел к Зломану, - А Серегин парень молодой, спортивный, все проверки на "отлично" сдает.

Серегин бежал по лестнице.

Зломан поморщился и покрутил головой.

– Да втроем управимся, мы же не в Чечню едем.

– Я сказал - Серегин поедет, - повторил Хуснутдинов строго, отвернулся и пробормотал.
– Мы хоть отдохнем тут от его рвения.

Серегин бежал по коридору на втором этаже.

Хуснутдинов вернулся к столу.

– Ничего, вчетвером надежнее. И веселее.

Серегин подбежал к кабинету начальника и открыл дверь.

– Товарищ подполковник, разрешите войти?

– Почему опаздываете, Серегин?

– Автомат чистил.

– Оружие надо чистить после службы, а не перед. Ладно, становитесь в строй.

Серегин встал после Дмитрича. Форма ладно, как на солдате, сидела на его высокой худощавой фигуре. У него было гладкое юное лицо с румяными как у девушки щеками. Хуснутдинов сел за стол.