Чтение онлайн

– Игорь! – вдруг тихо, даже с какой-то грустью в голосе заговорила Смольникова. – Ты… Неужели ты и меня тоже подозреваешь в преступлении?

Может быть, я и неправильно поступил по отношению к женщине, с которой у меня случился роман, но в тот момент во мне клокотала злость ко всем членам нашего чертова коллектива.

– Всех! – рявкнул я и полыхнул взглядом в сторону Смольниковой. – И тебя в первую очередь!

Не желая больше находиться в одной комнате с этими людьми, я прихватил свою сумку с вещами, которую Егор привез из гостиницы для паломников, развернулся и вышел из номера, с силой захлопнув за собой дверь.

Злой на весь белый свет и на него же обиженный, я вернулся в свой номер и заперся в нем. Весь вечер в мою дверь кто-то стучал, кто-то звонил по телефону, видимо, члены нашей банды, но я не отвечал на звонки и не открывал двери – просто видеть не мог опостылевшие физиономии и не хотел слышать лживые речи.

Я лежал на односпальной кровати, уставившись в потолок, и все думал, думал, думал, примеряя роль вора на каждого из членов нашего тайного сообщества грабителей церквей. Но, как бы я ни прикидывал, по-любому выходило, что украсть крест и драгоценности могли только Александра Смольникова, Николай Сильвестров, Мария Тропинина или сестры Аксеновы. Вернее, кто-то из них. Егор Тепляков, Михаил Березин, ну и я, разумеется, были вне подозрений. Но кто же из пятерых, пока мы с Мишей находились в усыпальнице, проник в собор и совершил кражу? Я ломал над этим вопросом голову и никак не мог понять, кто именно. Мне нужна была хоть какая-то зацепка, которой, к сожалению, не было.

Давно уже стемнело, на улицах Сусанна Круз началась ночная курортная жизнь – гремела музыка, прогуливались отдыхающие, в кафе шли представления и концерты, веселилась публика, а я все лежал в комнате с закрытыми еще с утра плотными темными шторами на окнах, не включая света, и размышлял. И, что удивительно, в конце концов, несмотря на то что утром выспался, неожиданно для себя, прямо в одежде, уснул.

Мне снились кошмары: то пещера, забитая трупами, то церковь, с летающими в ней гробами, то крест с распятым на нем Христом. Не знаю, сколько времени я проспал, но проснулся резко, будто меня кто-то толкнул под бок. Все же есть, очевидно, Всевышний, потому что именно он вовремя разбудил меня, иначе быть мне на небесах лет на тридцать пять – сорок раньше назначенного срока, потому что, когда я открыл глаза, то увидел в темноте силуэт стоявшего надо мной в проходе между двумя кроватями человека с занесенной над головой рукой, в которой блеснуло лезвие ножа. Счастье, что я спортсмен и у меня отменная реакция. В тот момент, когда рука стоявшего надо мной человека стала опускаться вниз, явно метя мне в самое сердце, я успел сделать единственное, что было возможно сделать в этой ситуации. Нет, не красиво ударить ногой по руке, выбив нож из ладони, не перехватить все ту же руку, вооруженную смертельным оружием, а затем вывернуть ее, вынуждая нападавшего расслабить руку и выпустить свое холодное оружие, отнюдь… я успел лишь соскользнуть с кровати на пол, и рука преступника с силой опустилась в то место, где всего секунду назад лежал я. Не знаю, кто на меня нападал – мужчина или женщина, в темноте было не разобрать, но если бы даже это была женщина, я бы поступил точно так же, как поступил в тот момент – приподнявшись на правом локте, левой ударил человека в скулу.

Злоумышленник, сообразив, что момент внезапности нападения упущен и теперь ему будет намного сложнее справиться со мной, решил дальше не искушать судьбу – противником я был сильным – и, раз уж дело, задуманное им, провалилось, в срочном порядке ретироваться. Он стоял в проходе между кроватями и, чтобы задержать меня на тот случай, если я попытаюсь погнаться за ним, с силой толкнул коленями одну кровать вперед, прижимая меня к стенке, а потом, воспользовавшись моментом, бросился к двери.

Отчаянно ругаясь, я отшвырнул в сторону кровать, нащупал на длинной декоративной панели в изголовье кроватей кнопку, включил ночник, но поздно – злоумышленник уже выскочил в коридор, и увидеть, кто пытался меня убить, я не сумел. Но все равно вскочил и бросился вдогонку за убегающим человеком. Коридор был пуст. Рассудив, что злоумышленник, если жил не на этом же этаже, побежал в сторону ближайшей лестницы, я рванул влево. Добежав до конца коридора, свернул за угол и… остановился. Никого и ничего, что указывало бы на присутствие поблизости напавшего на меня человека. Только рядом с дверью лифта одна за другой загорались лампочки, показывающие, куда в данный момент движется кабинка. Пятый этаж… шестой… Интуиция подсказывала мне: именно с помощью лифта преступник пытается ускользнуть от меня. Ни секунды не раздумывая, я рванул к лифту и нажал на кнопку у соседней двери. Кабина оказалась на третьем этаже, и двери сразу же распахнулись. А на табло соседнего лифта загорелась цифра «10». Последний этаж – технический. Я заскочил в кабину и нажал кнопку с цифрой «10». Дверцы закрылись, и лифт стал подниматься вверх.

«Скорее же, скорее!» – мысленно подгонял я медленно ползущую вверх кабинку. Я изнемогал от нетерпения, желая поскорее настигнуть неизвестного и посмотреть, кто же он, нисколько не сомневаясь в том, что напавший на меня и совершивший в соборе Санта-Лучина кражу – одно и то же лицо. Наконец кабина остановилась, и двери распахнулись. Я выскочил в тамбур с одной-единственной деревянной дверью. Лампочка на соседней двери лифта по-прежнему горела на цифре «10». Я нажал на кнопку открывания дверей, они разъехались – кабина была пуста. Все, теперь можно не торопиться. Если я преследовал именно того человека, который напал на меня, он в ловушке и уже никуда от меня не денется.

Я повернул ручку деревянной двери, потянул ее на себя, соблюдая меры предосторожности – кто знает, вдруг он стоит за дверью и огреет меня чем-нибудь по голове, а когда я, потеряв сознание, упаду, совершит то, что не сумел сделать там, в номере, – прирежет меня. Но за дверью никого не было. Здесь действительно располагался технический этаж – из конца в конец тянулся длинный, слабо освещенный тусклыми лампочками коридор с множеством дверей. Я остановился и прислушался. Было тихо, если преступник и находился здесь, то сидел, как мышь. Таиться больше не имело смысла, и я двинулся по коридору, распахивая каждую дверь и осматривая комнаты. В одних находилось электрооборудование, в других – бойлерные, калориферные системы, а некоторые помещения были и вовсе пустыми. Когда я дошел до предпоследней двери и открыл ее, в соседнем помещении, последнем, еле слышно хлопнула внутри дверь, и раздался слабый вскрик.

Я выскочил из комнаты и метнулся в конец коридора. Включив свет, распахнул ногой дверь и влетел внутрь. Помещение оказалось пустым, в нем не было никакого оборудования, за исключением нескольких труб с вентилями. Человека тоже видно не было, а вот в наклонной крыше была открыта дверь. Очевидно, находившийся в комнате человек, поняв, что я неминуемо его найду, отыскал в темноте нечто вроде слухового окна, открыл его и вылез на крышу. Опасно, конечно, лезть следом за ним, но, раз уж я решил узнать, кто пытался сегодня меня убить, выясню это во что бы то ни стало. Выключив свет, я двинулся к проему в крыше, в котором в темном испанском небе ярко горели звезды. Дойдя до ступенек, ведущих к слуховому окну, остановился и постоял немного, прислушиваясь, но не раздавалось ни звука. Поднялся к самому окну и снова остановился. По-прежнему на крыше стояла тишина. Решившись, я резко шагнул в проем, готовый в любой момент отразить нападение неизвестного, если он поджидает меня и… чертыхнувшись, отшатнулся. Нет, людей поблизости не было, но опасность подстерегала в другом – край крыши, с шедшим по самой его кромке невысоким, сантиметров пятнадцать, ограждением, находился так близко, что я чуть было не шагнул в пустоту. Дождавшись, когда успокоится бешено колотившееся сердце, я сделал полшага вперед и огляделся. Вид отсюда был превосходный. Ярко освещенные отели, цепочки фонарей вдоль улиц, гуляющая публика, невдалеке черная полоса моря, переходящего в более светлое звездное небо. В любое другое время я бы, наверное, постоял немного, любуясь красотами, открывающимися с крыши, но не сейчас – были дела поважнее. Я уже хотел обойти опасное место и двинуться по крыше в поисках спрятавшегося за одной из труб системы вентиляции преступника, но вдруг услышал далеко внизу возгласы. Любопытство, присущее не только женщинам, но и мужчинам, и мне не чуждо. Если бы вокруг были зрители, то я, бравируя, наверняка бы смело подошел к краю крыши и глянул вниз, но, поскольку вокруг было пустынно, я без ложного удальства встал на колени и, приблизившись к краю крыши, глянул вниз. Эта часть отеля выходила на тыльную сторону здания, и там внизу… О, черт! На бетонной площадке лежал человек. Кто это был, разглядеть отсюда оказалось невозможным, но, очевидно, это и был напавший на меня в номере незнакомец, который, спасаясь от преследования, ступил на крышу и, не удержав равновесия, сорвался вниз. Вокруг него уже собирались люди, кто-то кого-то звал, очевидно, просил вызвать «Скорую» или полицию. Этого только не хватало! Что ж, выходит, по моей вине разбился человек? И это я виноват в его смерти? Кажется, я буду всю жизнь чувствовать за собой вину. Если бы не погнался, он остался бы жив. У меня разом пропал азарт докапываться до истины, выяснять, кто украл крест и драгоценности из собора Санта-Лучина. Но я знал, это временное явление, чуть перестанут терзать угрызения совести, я снова буду готов продолжить начатое мной дело.

Я отполз от края крыши, влез на технический этаж и отправился к лифту. Спустившись на первый этаж, вышел на улицу в тот момент, когда работники отеля разгоняли собиравшуюся вокруг места трагедии толпу – несмотря на позднее время, туристов вблизи отеля шаталось еще прилично. И все же я сумел разглядеть упавшего с крыши человека. Это был Николай Сильвестров. Он лежал лицом вниз в луже крови. Одна его рука была неестественно вывернута, другая – откинута в сторону, одна нога была подтянута кверху, другая – вытянута. Одет Сильвестров был в темные джинсы и черную майку, очевидно для того, чтобы во время нападения на меня я не смог в темноте различить его – не прошли, видать, даром уроки маскировки в Санта-Лучине, где все мы действовали в темноте и в черной одежде.

Особое чувство вины за то, что Сильвестров отчасти погиб из-за меня, я не ощущал, и не только потому, что испытывал к Николаю личную неприязнь, но еще из-за того, что сумел убедить себя в том, что произошел несчастный случай, я Николая с крыши не сталкивал, да и, в конце концов, он пытался меня убить и наверняка, если бы я упустил его, попробовал бы совершить покушение на мою жизнь в ближайшее время, причем был бы, возможно, в этот раз намного удачливее.

Я уж собрался было вернуться в отель, но тут увидел стоявших в сторонке в обнимку Теплякова и Аксенову-старшую, а чуть подальше «ботаника» Березина, остолбенело пялившегося на труп Сильвестрова. Дело принимало еще более серьезный оборот, чем я рассчитывал, и сейчас было не до обид и игнорирования членов нашей команды.

Я подошел к Егору и Жене и без обиняков спросил:

– А вы как здесь оказались?

Рука Теплякова соскользнула с плеча Жени на ее талию, и он, прижав девушку к себе еще крепче, спокойно ответил:

– Да вот, гуляли с Женей и вдруг увидели, как народ заволновался и потянулся к тыльной стороне здания. Мы тоже подошли, и вот… – Егор замолчал и кивнул в сторону лежавшего на земле Сильвестрова.

– Да, такая трагедия… – печально проговорила Женя, прижимаясь к груди Теплякова. – Бедный Николай!

К нам подошел все еще пребывавший в шоковом состоянии Михаил Березин. Несуразный доходяга был одет в темный спортивный костюм и кроссовки.

– Какой ужас! Какой ужас! – бормотал он, словно полоумный. – И как это его угораздило вывалиться из окна?!

– Он с крыши упал, – сообщил я, думая о своем.

– С крыши?! – изумился Березин. – Откуда ты знаешь?

Мне в голову пришла интересная мысль, и я, продолжая обдумывать ее, отстраненно ответил:

– Да знаю уж. – А потом, очнувшись от своих мыслей, добавил: – Ладно, пойдем в отель, потом расскажу.