Цесаревич Алексей
Шрифт:
Россия оказала поддержку против общего врага — и не только из-за родственных отношений царя с правящей в Греции династией, но еще и потому, что речь шла об историческом враге России — Турции. А южная соседка не раз предпринимала попытки добиться влияния в России. С давних пор она держала в России своего высочайшего ранга и старейшего из послов, чтобы в качестве дуайена дипломатического корпуса он мог на официальных обедах с участием монархов сидеть рядом с царицей. В последний раз это случилось во время празднеств 1913 года.
Ученик Алексей Николаевич
Когда Алексей возвращается в Царское Село, туда уже пришла зима 1913 года. Здоровье престолонаследника восстанавливается, и он явно старается обуздывать свой темперамент. Наконец можно начинать занятия, и не только с Жильяром.
В отличие от сестер у царевича собственная классная комната. С девяти до одиннадцати он сидит в матроске за большим столом, позади него висит доска. Между одиннадцатью и двенадцатью можно выйти погулять, затем снова занятия, после обеда снова свободное время, после чего, с перерывом на чай в пять часов, до ужина в семь вечера (для остальной семьи в восемь) продолжение учебы. Перед сном постоянный домашний учитель Жильяр дополнительно читает Алеше книги по его выбору.
Жильяр теперь полностью ответственен за воспитание престолонаследника и пытается познакомить его с жизнью за воротами дворца. Он регулярно вывозит Алексея на автомобиле в окрестности, но посещает с ним не только достопримечательности, но и технические сооружения, в частности, железнодорожные, или, например, показывает ему, как работают на земле батраки.
Помимо Жильяра уже несколько лет работает приглашенный для Алексея (и его сестер) учитель русского языка Петров; по математике господин со звучным именем Эрнст Платонович Зетов и Александр Петрович Васильев по слову Божьему.
Недавно к ним добавился учитель английского языка — сэр Чарльз Сидней Гиббс. При дворе он уже с 1908 года. В тот год имел место официальный визит царицы Александры в Англию, во время которого король Эдуард VII обратил внимание своей племянницы на плохое знание английского ее дочерьми; все-таки царица происходила из английского королевского дома, сама говорила почти исключительно по-английски и переписывалась с царем тоже только на этом языке.
Сэр Чарльз успел сделать себе имя в Петербурге как преподаватель и директор международного института иностранных языков, прежде чем, все еще сохраняя руководство своим институтом, он по приглашению пришел на работу ко двору. Раньше Алексей категорически отказался учить английский, но теперь, в десять лет, больше не принимались никакие возражения.
Нового учителя, которого теперь обязан слушаться, престолонаследник встречает в штыки. Жильяр, регулярно заполнявший дневник о своем подопечном, в те дни отмечает:
«7 января. Точное время начала занятий — 10.20: русская история, урок слова Божьего, арифметика, французский, русский и английский. Между ними А.[лексей] Н.[иколаевич] выходит в парк погулять, поиграть и побегать.
Январь. Идем по парку. Занятия математикой пришлись А.Н. явно по вкусу. Чего, однако, нельзя сказать об английском часе. Все же настроение радостное и бойцовское».
Благодаря тонкому педагогическому чутью Жиль-яру удается подчинить себе строптивого престолонаследника, Гиббсу же сделать это намного сложнее.
Вначале Гиббсу выделили всего два урока по тридцать минут в неделю.
Он пытается — после того как был удивлен «переполненной механическими игрушками классной комнатой» Алеши — облегчить своему ученику знакомство с новым языком тем, что позволяет вначале поиграть, чтобы затем по-английски поговорить об игре или предметах, или читает ему английские детские книжки. Результаты своих первых попыток, потребовавших, видимо, немало фантазии и юмора, британец заносит в дневник, озаглавив рубрику «Lessons with Alexis Nickolaevitch» [75] .
75
Уроки с Алексеем Николаевичем (анг).
«8 января [1914 г.]. В классной комнате. По ошибке священник (урок слова Божьего) начал первым, и мой [урок] пришелся на время с 12.30 до 12.50. Дал ему [Алексею] почитать «Три мышонка» из книги «Матушки Гусыни», потом он повторял за мной. Напрочь отказывается прикладывать какие-либо усилия для поддержания разговора. Главным образом занят тем, что разглядывает меня [76] , мою одежду и движения…
22 января. Рассматриваем вместе «Golliwog's Circus Book» [77] . Он пишет цветными угольными карандашами письмо А.Н. [своей сестре Анастасии Николаевне]. После этого мы мастерим бумажную шапку, после чего интерес оживляется, и он даже говорит мне пару слов.
76
В записках Гиббса выделено.
77
«Цирк черномазой уродки» (анг).
25 января. На софе. Подобрав ноги, разговариваем о его собаке, и я показываю ему затем новую книжку с картинками. После этого каждый из нас делает по бумажной шапке, которые не получаются, начинаем после этого бумажные коробки. Я показываю ему готовую. Он говорит кое-какие английские слова, пока мастерит коробку, и ставит сопутствующие вопросы на английском.
1 февраля. А.Н. во время занятий неожиданно стал ходить по комнате, но при этом поборол свою робость и делал замечания. В общем, несколько лучше.
3 февраля. Рисуем с завязанными глазами на доске. Приделываем свиные хвосты; он держится уже не так сдержанно.
8 февраля. Во время занятия играем на полу, и я делаю бумажные флажки, разрисовываю и раскрашиваю их. Он раскрашивает один — я другой. Потом заворачиваем их кончики и соединяем в связку с помощью проволоки.
10, 17, 24 февраля. На этих трех уроках играли на полу. Прогресс мизерный. Слишком много праздников — карнавал и первая неделя поста.
1 марта. Повторяем детские рифмовки. Некоторые рассказывает, на других сбивается.
3 марта. Он выходит немного прогуляться, но затем все же усаживается за стол. Начинаем историю «Рыбак из Йорка». Он понимает очень мало. Приходит с урока музыки А.Н. [Анастасия] и все объясняет ему по-русски».
На один такой урок английского входят царица и великая княжна Мария, ставя Гиббса в такое же неловкое положение, как в свое время его коллегу Жильяра; не будучи уверен в требованиях этикета, он продолжает стоя. В конце занятия царица осведомляется об успехах детей. Гиббс сообщает:
«Затем речь зашла о занятиях с А.Н., и Ее Императорское Величество спросили меня, какова его успеваемость. Я ответил, что это медленная и тяжелая работа, и иногда он говорит крайне мало — сначала совершенно ничего, поскольку сперва был занят исключительно разглядыванием меня и деталей моей одежды, — похоже, это позабавило Ее Величество. Она считает, что он очень застенчив и ему нужно ко мне привыкнуть, я же возражаю, что сожалею о том, что получил так мало времени […]. Я показываю ей книги, которые использую. Кажется, они ее заинтересовали».