Чтение онлайн

— Я что — хуже всех? — возмутился Глеб. — Или особенный?

— Понятно. — Глаза Саши сверкнули, он с довольным видом потер ладони. — Миш, покажем им класс? Ручаюсь, они про «Молитву наркомана» даже не слыхали.

— Я тоже ее не помню... Э, мужики, уговор — на меня не смотреть! — забеспокоился Соколов.

Саша прыснул. Валеру больше интересовало, что это за «Молитва наркомана», но спросить он не успел: вернулся Толик, ходивший в соседнюю комнату за «травой». Стол сразу же отодвинули в сторону, все сгрудились вокруг Саши, наблюдая, как он справится с весьма непростой задачей — правильно забить «косяк». Надо сказать, начал он профессионально.

— Как вы думаете, чему еще два года назад новичка в Организации учили первым делом? — Саша явно прикалывался. — Стрелять? Пальцы гнуть? «Закону»? Черта с два — анашу курить! Кстати, более-менее знающие люди могут по одному этому признаку — кто каким способом «траву» курит — определить, из какой команды и даже из какого отряда человек. Вот, к примеру, что у Хромого, что у Аспиранта — пардон, уже у Белого — народ запивает тягу холодной водой. Без воды им анаша не в кайф.

— А «Молитва наркомана»? — спросил ВДВ.

Похоже, этот вопрос волновал не только Яковлева.

— А-а, это классная вещь. Это отличительный признак отряда Слона. Нечто похожее водится у измайловцев. Если хотите, «Молитва» — это способ подсесть на «ха-ха». Бес-конечный стишок, и после каждой тяги все, кто курит, должны по очереди читать по куплету. Кто-нибудь обязательно собьется, остальные ржать начинают. Потом, уже по обкурке, начинаешь прикалываться с самого содержания. Я ни разу на измену не подсел после «Молитвы», а это важно, потому что если у меня покатит измена и я начну прятаться, потом сам себя месяц искать буду.

Он рассказывал отличительные черты курения в других группировках, потом они с Соколовым принялись вспоминать «Молитву наркомана», но не вспомнили и десяти чет-веростиший. Саша разложил приготовленные папиросы, вздохнул:

— Вот чего я терпеть не могу, так это раскуривать.

ВДВ потянулся, выбрал «косяк», достал спички. По

Комнате поплыл дымок с характерным сладковатым запахом. Андрей глубоко затянулся, сказал:

— Ничего идет. Очень даже ничего.

Передал «косяк» Глебу. Когда все шестеро «причастились», Глеб законно возмутился:

— Все это прекрасно, но у всех есть своя манера, а у нас нет. Ну что за елки зеленые — опять мы исключительные!

«Трава» и в самом деле была замечательная. По крайней мере, Валеру зацепило круто. Толик прищурился так хитро, что стал похож не на калмыка, а на китайца, и громким заговорщицким шепотом сообщил:

— Глеб, ты в корне не прав, у нас есть своя манера. — Он покосился на Сашу, с полузакрытыми глазами ожидавшего, пока «косяк» доедет до него в третий раз. — Мы курим особенно, потому что — тайком от шефа. Если он нас за этим поймает — у-у! — отдерет так, что уши с треском отлетят.

— Да ну? — изумился ВДВ. Приставил раскрытые ладони к ушам, зачем-то помахал ими, потом изобразил, как они должны отлетать, с нескрываемым удивлением посмотрел на руки. — И правда.

Все грохнули. Валера смеялся до колик, глядя на растерянного ВДВ. Потом поглядел на Сашу, сидевшего рядом, не поверил своим глазам, зажмурился, посмотрел снова. Когда тот хохотал, у него были видны решительно все зубы, и чем больше Валера смотрел, тем меньше понимал: то ли он спятил, то ли у Цезаря зубов — вдвое больше нормы.

— Цезарь, скажи честно: сколько у тебя зубов?

Тот непонимающе уставился на Яковлева.

— Тридцать два.

— Так много?! Не может быть. — Валера был уверен, что это аномалия.

Саша разволновался, принялся на ощупь, кончиком языка, пересчитывать. Сбился, расстроился, махнул рукой.

— Ну тебя. Паровозиком будешь?

— А ты умеешь? — не поверил Валера.

— Дурак ты. Я все умею.

Паровозик — штука хорошая. Внезапно Валера вспомнил, что Соколов почему-то просил не смотреть на него. Интересно, почему? Валера повернул голову и поперхнулся дымом. Издав неопределенный звук, он зажал себе рот ладонью, свободной рукой показывая на Мишку. Все замерли — такого еще не видел никто.

Брови тот сложил домиком, губы стянул в кружок раз

Мером с пятак, белая грива волос была взъерошена, будто его головой кто-то недавно пол помыл, но это еше не все — глаза! Два голубых шарика сидели прямо на переносице и смотрели друг на друга! Хихикнув, Соколов приложил палец к губам и громко, раздельно произнес:

— Тс-с! Цезарь — здесь. Он — не спит. У него — много зубов.

От хохота качалась люстра, звенели стекла и готов был обрушиться потолок. Андрей корчил гримасы, пытаясь построить такую же физиономию, но у него глаза не вылезали на нос. По крайней мере, оба сразу. И друг на друга смотреть не хотели. Соколов сорвался с места, схватил куртку и с грохотом убежал. Остальные переглянулись, Толик ужасно огорчился:

— Ну что он, в самом деле... Он мне так нравился...

— Тихо. — Саша длинными руками сгреб за плечи сидевших рядом Глеба и Валеру, сделал знак остальным, чтобы наклонились поближе, голова к голове: — Поймаем? Поймаем — ив сугроб его!

Толкаясь, они высыпали на лестничную клетку, скатились вниз с таким топотом и гоготом, на которые способны только пять обкурившихся амбалов, вылетели на улицу.

— Вижу цель! — крикнул Глеб и пальцем показал на фигуру у последнего подъезда.

Га-а... Все бросились вдогонку за Мишкой так, будто от результата зависела их жизнь. Мишка нападения не ждал и долго не мог понять, куда его несут, ухватив за руки и за ноги. Его несли, а он задавал дурацкие вопросы. Его положили на снежную поверхность, он разозлился — холодно ему, видите ли, показалось. Тут Валера обнаружил, что все уже забыли про Мишку и смотрят на Матвеева. ВДВ кровожадно щелкнул зубами.

— Э, ребят, вы че? — На всякий случай Цезарь попятился, присматривая путь для спешного отступления. — Нет, в самом деле — вы что задумали? А?

Молча они окружали его, к ним присоединился не ус певший отряхнуться Соколов. Цезарь, перехватив хищные взгляды Толика и Глеба, не стал дожидаться, пока кольцо сомкнётся, — развернулся и кинулся наутек.

Бегал он, как молодой лось. Они с дикими воплями гоняли его по всему двору минут пятнадцать, пока он не смешалея с толпой местного молодняка, задержавшего его стремительный бег. Тут-то охотники и налетели, похватали Цезаря за конечности, потащили в сугроб засовывать. Он отчаянно вырывался, ругался по-русски, по-английски и по-немецки, они возились в снегу всей кучей, стараясь засунуть в снег все выступающие части тела, не задумываясь — а чьему, собственно говоря, телу эти части принадлежат." Ватере пришла в голову изумительная идея:

— Давайте ему уши снегом натрем!

Идея быта одобрена и реализована немедленно. Всеми. Кроме Валеры. Потому что уши принялись натирать ему, а ВДВ, гад, старался еще и натолкать снегу за шиворот. Валера шумно возмущался, пока до них не дошло, что они поймали не Цезаря.

Он стоял в пяти метрах от них, хохотал, держась за живот, и даже ногами топал от восторга — как он их провел! Вот хитрющий, подлец такой... Обескураженный ВДВ искал в сугробе потерявшийся в суматохе сапог, а Толик громко и вроде бы в никуда произнес: